Первые бои добровольческой армии

В момент отхода поезда рысью подошла команда конных разведчиков батареи, возвращавшаяся после исполнения задачи по взрыву полотна. Отступавшие юнкера-киевляне доложили сотнику Третьякову, что они, понеся большие потери, принуждены были при отступлении оставить два тяжелых пулемета. Сотник Третьяков, взяв с собою двух желающих из разведчиков – сотника Пахно и корнета Пеховского (горного инженера), – бросился карьером назад к противнику. С замиранием сердца смотрели пехотинцы и бывшие на поезде вслед трем отважным всадникам. В нескольких десятках шагов от наступающих цепей противника, под сильным его огнем, сотник Третьяков и корнет Пеховский, соскочив с коней, подняли пулеметы – один на коня сотника Пахно, другой на седло сотника Третьякова, – и затем все три всадника стали рысью отходить. Только чудом они уцелели и вывезли пулеметы. Дружным «Ура!» встретили их с поезда, когда они передавали туда пулеметы.

Между тем противник артиллерийским огнем обстреливал отходивший поезд. Один неразорвавшийся снаряд угодил под коня сотника Третьякова, который вместе с конем перевернулся в воздухе и был контужен. Разведчики привезли своего начальника на станцию Пашковскую и положили на бурке на перроне. Тем временем туда подошли артиллеристы с оставшимся орудием. Им были видны в бинокль брошенные орудия, к которым противник не мог подойти ввиду сильного огня с нашего поезда.

Желая спасти их, есаул Крамаров вызвал охотников. Вместе с ними и с пришедшим в себя Третьяковым он быстро двинулся на «броневой площадке» с локомотивом вперед, к брошенным орудиям. Под сильным огнем противника они соскочили с площадки и, подкатив на руках оба орудия на железнодорожное полотно, прикрепили их канатами сзади площадки. Поезд медленно, не прекращая огня, двинулся к Пашковской, таща за собой на буксире подскакивающие на полотне железной дороги, как лягушки, орудия. Спасая их, никому из чинов батареи не пришло в голову захватить и свои вещи, находившиеся здесь же на повозках брошенного обоза. При спасении орудий убитых не было, но было несколько раненых, в том числе женщина-прапорщик Оля Зубакина.

К вечеру 28 февраля был получен приказ командующего войсками об отходе, и с наступлением темноты отряд под командой полковника Кузнецова, переправившись на пароме через Кубань у Пашковской, отошел через аул Тахтамукай на присоединение к главным силам Кубанского отряда в аул Шенджий.

Вскоре состоялось соединение с Добровольческой армией, с Корниловым, с которым кубанцы и приняли участие в легендарном 1-м Кубанском, именуемом Ледяным, походе, участвовали в боях под столицей Кубани, а затем, после смерти своего вождя Корнилова, под командой генерала Деникина отошли на Дон, откуда после нескольких месяцев отдыха двинулись в победоносный 2-й Кубанский поход, закончившийся освобождением от красных почти всего Северного Кавказа.

Но не всем участникам отряда Лесевицкого удалось дожить до этого. Многие из них пали смертью храбрых на полях Дона, Ставрополья и Кубани. Сам организатор отряда «Спасения Кубани» полковник Лесевицкий погиб. Невыносимо страдая от нарыва, он не чувствовал себя в силах принять участие в походе после оставления Екатеринодара и решил уйти из него одиночным порядком, по-видимому, с целью пробраться в Закавказье. За день до выступления отрядов из Екатеринодара он ушел из него в сопровождении кубанца сотника Выдры за Кубань, был захвачен в одной из закубанских станиц красными и вместе со своим спутником был расстрелян.

Ф. Пухальский[161]Петроград и на Кубани[162]

Закончив курс лечения в одном из госпиталей города Петрограда, куда я был эвакуирован после ранения в Карпатах, я был направлен в 1-й Запасный полк, расположенный в казармах 145-го Новочеркасского полка на Охте.

Прибыл я туда в конце декабря 1916 года и оставался там в ожидании маршевой роты. Время было зимнее, маршевые роты отправлялись, но редко. За время моего пребывания в этом полку мне пришлось быть свидетелем многих событий с 14 февраля по 27 февраля семнадцатого года.

14 февраля начались демонстрации из-за хлеба, как тогда говорили, и кончилось все, как нам известно, революцией. В городе продолжались беспорядки. По улицам бродили шайки в серых шинелях и под видом обысков грабили всех, и были нередки случаи убийств. Полиции, как таковой, в это время уже не было, она еще в первые дни революции была физически уничтожена или попросту разбежалась. Мирное население осталось без охраны. В городе был хаос.