Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

Мы оставили Никею и ступили на земли Романии [Румского султаната], а на второй день Боэмунд с несколькими князьями отделился от графа, епископа и герцога. Когда на третий день Боэмунд уже готовился разбить свой лагерь, он увидел 150 тысяч турок, изготавливавшихся к битве. И в то время как он выстраивал в боевые порядки свои войска, он понес первые потери. В пылу битвы он послал гонца к графу и герцогу с просьбой о помощи, поскольку те были на расстоянии всего двух миль. Как только гонец Боэмунда прибыл в лагерь, все сразу же взяли в руки оружие, вскочили на коней и поспешили встретить врага. Однако, когда Солиман [Кылыч-Арслан] и те, кто был рядом с ним, увидели приближавшееся к ним наше войско, они решили не вступать в сражение, а отступить, не надеясь на победу[38]. И он, взяв много пленных и множество шатров в лагере Боэмунда, был принужден Божиим вмешательством оставить все захваченное. Говорили об удивительном чуде, но мы не видели его, как два рыцаря в сиявших доспехах и прекрасные обликом появились перед нашим войском, угрожая врагу, так что у них не было никакой возможности победить. Действительно, когда турки попытались нанести им удары копьями, они остались невредимыми. Мы услышали об этом от турок, которые присоединились к нам, нам самим встречались на протяжении двух дней то тут, то там вдоль дороги кони с мертвыми всадниками.

Фульхерий Шартрский

Когда наши военачальники получили разрешение императора отправиться в путь, мы вышли из Никеи на третий день перед июльскими календами и углубились во внутренние области Романии [Румского султаната]. Когда мы были в пути уже два дня, до нас дошла весть, что турки приготовили не одну засаду для нас, и о том, что они надеялись дать нам бой на равнинах, через которые, как они предполагали, мы намеревались пройти. Услышав эту весть, мы не пали духом. В тот вечер, когда наши разведчики обнаружили их большие отряды, они тут же оповестили нас. В эту ночь наш лагерь охранялся со всех сторон. Но рано утром, когда настали июльские календы, мы вооружились и по сигналу трубы заняли свое место в строю. Затем, развернув флаги, мы выступили против врага в боевом порядке. Во втором часу дня их передовые отряды приблизились к нашим разведчикам. Когда мы узнали об этом, мы свернули наши палатки, чтобы подготовиться к битве.

Тогда эмир и вождь турок Солиман [султан Кылыч-Арслан], который владел городом Никея и Романией, собрал вокруг себя турок и язычников персов, которые, проделав путь в тридцать дней, пришли ему на помощь. Во главе их были Аль-эмир Кораджа и Эмир Атсиз, всего насчитывалось 360 тысяч бойцов, конных и вооруженных луками. В нашем войске были пехотинцы и рыцари. Но в это время с нами не было герцога Готфрида, графа Раймунда и Гуго Великого, которые отсутствовали в течение двух дней. По непонятной причине они выбрали боковую дорогу и взяли с собой много наших воинов. Это привело к невосстановимым потерям; поскольку наши вожди поздно получили наши послания, их помощь оказалась запоздалой. Турки издавали громкие вопли и осыпали нас дождем стрел. Многие из нас были ранены, и мы не знали, что делать, и бежали. И в этом не было ничего удивительного, такой способ ведения боя был нов для нас. Во второй раз во время похода большие отряды турок напали на лагерь и, проникнув в палатки, убили много наших людей и захватили наши запасы. Благодаря Богу отряды Гуго Великого, графа Раймунда и герцога Готфрида появились вовремя. Когда мы снова вернулись в наш лагерь, враги подумали, что мы готовимся напасть на них. Но то, что они принимали за отчаянную храбрость и смелость, на самом деле было большим страхом.