Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

Пока в лагере происходили эти события, распространился слух, что войско императора уже на подходе. Говорили о том, что оно набрано из разных народов: славян и печенегов, куманов [половцев] и туркополов. Последние назывались так потому, что они воспитывались среди турок, и зачастую отец у них был турок, а мать – христианка. Эти люди, нападавшие на нас во время похода, признавались, что боятся встречи с нами. Однако все это было придумано негодным греком Татием, и говорил он об этом с целью незаметно сбежать самому. Наговорив много чего еще и уличенный в страшной хуле, предательстве своих компаньонов и лжесвидетельстве, он тайно бежал, прежде пожаловав Боэмунду города Тарс, Мамистру и Адану. Покрыв себя, таким образом, вечным позором, он притворился, что якобы отправился к войску императора, и, бросив свои палатки и своих слуг, бежал, проклятый Богом.

В это время нам стало известно, что полководец халифа идет из Хорасана на помощь Антиохии с большим войском. В связи с этим на совете у епископа было решено, что пехотинцы должны охранять лагерь, а конные воины должны выйти из него и встретить противника. Было замечено, что если многие не способные сражаться и боязливые люди в нашем войске увидят несметные полки турок, они могут дать примеры скорее трусости, чем отваги. Наши люди выступили ночью, чтобы их уход не был замечен жителями города и чтобы они не сообщили об этом тем, кто шел им на помощь, и укрылись в невысоких горах на расстоянии двух лиг от лагеря.

Когда настало утро, то с первыми лучами солнца появилось вражеское войско. Внемлите же, внемлите, так обращался я к тем, кто уже не раз пытался нанести поражение нашему войску, что Бог распростер над нами свою спасительную длань, остановитесь в своих путях и поспешите принести покаяние. После того как конники выстроились, образовав шесть отрядов, Бог сделал так, что их стало гораздо больше тех едва ли семидесяти человек, что насчитывались до построения, и стало воинов в каждом отряде более двух тысяч. Что мне еще сказать об их отваге, когда воины пели боевые гимны и смотрели на предстоящую битву, как на самое простое дело. Сражение должно было состояться в том месте, где болото и реку разделяет всего одна миля. Такая позиция предопределяла, что противник не сможет окружить нас в присущей ему манере. Уже не однажды приходивший нам на помощь Бог вывел нас по шести дорогам-долинам на поле предстоявшей нам битвы. Спустя час после ее начала мы заняли все поле. В ярко сиявших лучах солнца начался рукопашный бой. Наши ряды немного продвинулись вперед, а турки, рассыпавшись на небольшие отряды для того, чтобы было удобнее стрелять из луков, казалось, уже были готовы отступить. Но наши люди понесли тяжелые потери, прежде чем им удалось заставить отступить передовой отряд турок. Как мы узнали от перебежчиков, в этой битве участвовало не меньше, чем 28 тысяч их конных воинов. И когда первые ряды турок уже потеряли строй, франки призвали на помощь Господа и пошли в наступление. Он защитил своих детей и отбросил турок. И франки преследовали их вплоть до их сильно укрепленного лагеря, который был примерно в десяти милях от поля битвы, но охранявшие лагерь турки, увидев христиан, предали его огню и бежали. Мы же возликовали и посчитали сожжение лагеря нашей второй победой.

В этот день повсюду шло сражение. Враг рассчитывал на то, что мы все свое внимание сосредоточим на защитниках крепости, а тем временем он неожиданно ударит по нам с тыла. Но Бог, который даровал победу нашим рыцарям, помогал и нашим пехотинцам. И в этот день мы одержали не меньшую победу над защитниками города, чем наши рыцари над теми, кто шел осажденным на помощь. После того как сражение окончилось победой и были собраны трофеи, в лагерь было принесено некоторое число голов убитых. И чтобы внушить еще больший страх врагу, головы были водружены на копья. Сделать это позволил сам Бог. Когда турки днем захватили знамя с изображением Божьей Матери, они бросили его на землю, чтобы тем самым осквернить его. И случилось так, что один только вид воздетых на копья голов их воинов удержал турок от насмешек над нами.

В это время в нашем лагере пребывали послы царя Вавилона[55], которые, наблюдая чудеса, которые Бог являл через своих служителей, прославили Иисуса, сына Девы Марии. Того, кто своим уничижением низверг в пыль могущественнейших тиранов. Эти послы уверили нас в благосклонном отношении к нам своего царя и рассказали о самых разных его добрых делах, совершенных во благо египетских христиан и наших паломников. И наши послы отбыли вместе с иностранными послами ко двору этого самого царя, чтобы заключить с ним договор о дружбе.

Призыв к воинам о помощи

Симеон и епископы

Патриарх Иерусалимский, и епископы греческие и латинские, и все воинство Бога и Церкви – к Церкви Западной; братья в Небесном Иерусалиме, имеющие часть награды за свои труды.