Первый крестовый поход. Сражения и осады, правители, паломники и вилланы, святые места в свидетельствах очевидцев и участников

В то же самое время наши князья сочли необходимым воздвигнуть укрепленный лагерь на холме, над местом, где был расположен лагерь Боэмунда, с той целью, что если бы враг пришел вновь, то ему не представилось бы никакой возможности взять приступом наш лагерь. По завершении работ он станет твердыней, подобно городу, и мы будем защищены со всех сторон как искусством строителей, так и естественными препятствиями. У нас уже была крепость на восточной стороне; на юге нас защищали стены города и подступавшие к ним болота, не давая жителям города возможности воевать против нас иначе, как только выйдя через ворота. На западе протекала река; на севере старая стена, спускаясь с горы, протягивалась до реки. Все одобрили предложение построить еще одну крепость на небольшом холме, который возвышался над их мостом. В лагере были также построены осадные машины для разрушения стен города, но они оказались бесполезными.

И когда на пятый месяц осады в гавань зашли наши суда со съестными припасами, турки, делая вылазки из города, начали осаждать дороги, которые вели к морю, и убивать людей, перевозивших с кораблей припасы. Наши князья сначала молча терпели это, однако турки, не наказуемые за свое злодейство, продолжили заниматься грабежом и начали беспокоить нас и днем и ночью. Наконец было решено перенести лагерь к мосту. Но поскольку много наших людей ушли в гавань, графу и Боэмунду доверили вернуть их оттуда вместе с кирками и всеми прочими инструментами, с помощью которых могли быть построены стены нового замка. И когда в городе стало известно, что граф и Боэмунд отсутствуют, возобновились, как и прежде, нападения. Наших людей, которые выдвигались слишком быстро и без всякого порядка, обыкновенно сразу же обращали в бегство. А на четвертый день, когда граф и Боэмунд возвращались из гавани со множеством людей, за ними внимательно наблюдали турки. Наши люди считали себя в безопасности уже потому, что их было много. Но нужно ли сокрушаться о том, что уже произошло? Дело дошло до стычки, и наши люди бежали. Мы потеряли до трехсот человек, но каковы были трофеи противника и сколько им было захвачено оружия, невозможно сказать. В то время как нас резали и сгоняли в кучу, словно скот, среди гор и пропастей, люди в лагере начали выдвигаться навстречу врагу. И так случилось, что сарацинам было велено отступить, и тем самым бойня, жертвой которой стали убегавшие воины, была остановлена. Почему же Ты попустил случиться этому, Господи? Потерпели поражение как те, что были в лагере, так и находившиеся вне его, те два великих вождя, поставленные над Твоим войском. Следовало ли нам отступать в лагерь? Или тем, кто в лагере, бежать к нам? Восстань и помоги нам, молим Тебя! Потому что, если бы в лагере узнали о поражении князей или если бы мы случайно узнали о бегстве тех, кто был в лагере, то и все, кто только мог, ударились бы в бегство. Тем самым Господь в нужное время выступил нашим помощником, и тех, кого Он прежде грозился наказать, теперь воздвиг среди первых в битве.

Когда турецкий правитель города увидел победу своих людей, и захваченную ими у нас добычу, и их готовность сражаться и дальше, он повелел всем своим конным и пешим воинам выйти за стены города. Надеясь на окончательную победу, он приказал закрыть ворота за своими воинами и призвал их победить или погибнуть. Тем временем наши воины выдвинулись вперед, турки отчасти отступили и осыпали наших стрелами, а затем яростно напали на нас. Наши люди, неся потери, не поддались натиску врага и в свою очередь набросились на него всеми своими силами. И тут в лагере раздались столь громкие стенания и мольбы, обращенные к Богу, что при виде исторгнутых горьких слез Господь, несомненно, должен был явить свою милость. Перед тем как сойтись в схватке с врагом, некий благородный провансальский рыцарь Изоар де Ганг и его 150 воинов помолились коленопреклоненно Господу. Затем он, ободрив своих бойцов, с кличем «Вперед, воины Христа!»

ринулся на турок. Другие наши воины поступили подобным образом. Вследствие этого самоуверенность врага была поколеблена. Ворота были закрыты, мост узок, а река очень широкая. И что произошло? Турок охватила паника, они были сброшены в реку и тонули и гибли в воде под градом камней. Путь отступления был отрезан со всех сторон. И если бы правитель не открыл городские ворота, то мы имели бы в тот же день мир с Антиохией. Я слышал от тех людей, что были там, как были убиты двадцать турок и еще больше в реке – их забивали досками, вырванными из настила моста. В той битве прославился герцог Лотарингский; он сдержал турок у моста, и вклинился в их ряды, и разрубал каждого, кто взбирался на мост, пополам.