Песнь ночной птицы (СИ)

Признаться честно, Микаса понимала: скорее всего кто-то пришел мстить. За его долгую жизнь он нажил достаточно врагов, чтобы кто-то вот так приходил и желал убить его. Будучи солдатом на стороне конфедератов, было глупо селиться рядом с городом, в котором большинство было за северян. Правда, некоторым было плевать, другие же, скрипя зубами, но принимали его продукты. Иного выхода не было, его ферма — самая близкая к городу.

Аккерман бегом направилась к дому, чувствуя неладное. Паника раскаленной сталью проходилась по горлу, заставляя сердце биться в несколько раз быстрее. Падая на колени из-за глубокого снега, а затем поднимаясь и продолжая идти, она пробиралась к дому. Стряхнув с сапог приличное количество снега, она вбежала в дом, сразу же начиная кашлять от едкого запаха человеческой крови. Здесь было даже хуже, чем в конюшне. Внутри был ужасный погром, разодранная мебель, которая успела достаточно впитать в себя кровь. И труп. Прямо на лестнице. Уокер был иссушен, словно из него высосали всю его жизнь. Микаса всхлипнула, садясь рядом. Его шея была обезображена, из нее выдрали приличный кусок мяса, из-за чего голова болталась и могла отвалиться в любой момент. Аккерман подскочила, и ее несколько раз вывернуло прямо в старую декоративную вазу.

Просидев на порожках несколько десятков минут, пытаясь прийти в себя, осознать и понять, что ей нужно было делать, Микаса плакала, не веря в произошедшее. Все же она взяла себя в руки, аккуратно стащив его тело с лестницы — ей ужасно везло, что старый Уокер был болен и потерял былые формы. Найдя плотный ковер, Аккерман замотала его тело внутрь и вышла на улицу. Где-то вдалеке собирались тучи, а это значило только одно — медлить нельзя. Поймав коня в леваде, она быстро заседлала его, еле как водрузив тело наверх, прикрепляя его к седлу. В свою очередь расстегнув поводья, Аккерман прикрепила их к застежке на старом седле. Чувствуя ужасную усталость, Микаса почти валилась с ног, а поднятое ею тело отдавало тянущей болью в спине и животе.

Микаса заперла дом и взглянула на второго, оставшегося в одиночестве коня. Оставлять его здесь — обрекать животное на смерть, ведь скоро начнется метель. Даже если завести его в конюшню — он умрет от голода. Тяжело вздохнув, она быстро прикрепила его к седлу коня с телом. Недоуздка должно было хватить на то, чтобы обеспечить ему смену места жительства. Ругать ее бы не стали за такой гуманизм. Все знают, что кони Уокера — лучшие в округе. Кое-как забравшись в седло, она тут же погнала псов вперед, двигая кобылу и закрывая лицо теплым платком.

Спустя час на ферму обрушилась метель. Микаса правильно сделала, что выдвинулась сразу. Пережидать бурю в доме с трупом ее крестного было явно не очень хорошей идеей, учитывая то, как сильно ее тошнило от запаха крови. Путь обратно в Каули оказался намного быстрее из-за того, что Микаса больше не ехала по длинной, но ужасно красивой дороге. Теперь она старалась гнать лошадь по максимально короткой, чтобы быстрее доложить отцу о том, что случилось. Псы истерично лаяли на завернутый ковер, пугая этим лошадей. Они заткнулись только тогда, когда она въехала в город и направилась прямиком к небольшому зданию с пестрой вывеской «Шериф».

— Отец! — Микаса вошла в здание, нервно осматриваясь. К ней вышел высокий, черноволосый мужчина, отдаленно напоминающий ее саму.

— Микаса? Что ты здесь делаешь, ты должна быть у Уокера сейчас. — Он прошелся взглядом по ее заплаканному лицу и провел пальцами по ее розовым холодным щекам.

— Отец, там… Я привезла его. Везде кровь, лошади убиты. — Микаса начала заикаться и плакать, утыкаясь в его грудь.

Шериф нахмурился, чуть отстраняя дочь.

— Малышка, езжай домой. Я отправлю пару ребят на ферму после того, как метель пойдет на спад. — Он сжал ее руку. — Мне жаль. Рано или поздно это случилось бы…

Аккерман кивнула, обняв напоследок отца, она вышла, вглядываясь в тяжелое серое небо. Раз метель настигла ферму Уокера, значит и город скоро накроет. Вздрогнув из-за холодного ветра, Микаса завела лошадей в конюшню, сразу же садясь верхом, чтобы погнать кобылу к дому.

Насыпать сена, запереть все двери и расседлать свою верную подругу — проще простого. Когда она вышла из амбара, переделанного в конюшню, ветер уже начинал завывать, из-за чего Микасе пришлось придерживать свою шляпу.

— Малышка! Ты так рано вернулась, я не ожидала. Что-то случилось? Погода портится. — Миссис Аккерман вытерла руки о тряпку, подходя к двери, ведущей на задний двор.

— Нет, мам. Просто там… Нет, я не могу об этом говорить. Папа расскажет. — Микаса тряхнула головой, сразу же замечая лишнюю пару мужских сапог. — У нас кто-то в гостях?

— Том зашел. Ждет твоего отца, я решила угостить его шарлоткой. — Лиз улыбнулась, многозначительно кивая в сторону комнаты с камином, начиная шептать. — Пообщайся с ним! Он красавчик!

Закатив глаза, Аккерман прошла в комнату, неохотно улыбаясь молодому парню, внимательно всматривающемуся в то, как горели паленья в камине.

— Ты стала такой красивой, Микаса, — едва слышно прошептал он, улыбаясь.