Петербург. Тени прошлого

Причиной тяги к сохранению памяти было стремительное изменение материальной ткани города по мере того, как на его периферии вырастали новые районы, часто населенные весьма образованными людьми: географическая маргинальность заставляла искать привязки к конкретной местности. Тяга эта усилилась после 1991 года, когда крах государственного социализма дал тем, кто располагал необходимыми финансами, свободу в выборе места проживания, но лишил многих гарантированной занятости, да и любимые культурные учреждения города перестали быть островками покоя. Из-за стремления городских властей к «европеизации» уличные рынки и киоски уступили место супер– и гипермаркетам. Продукты, за которыми люди часами стояли в очереди, стали общедоступными, некогда дешевая местная корюшка стала «региональным деликатесом». Кафетериям прошлого, с их высокими металлическими столиками и суровым отсутствием сидячих мест, пришли на смену «глобальные деревни» кафе и баров, часто заполненных одинокими людьми с ноутбуками, а не группами поэтов и философов, беседующих в очередях. Появился «комфорт», появился «сервис», однако те, кто еще помнил былые времена, как правило, чувствовали, что «чего-то не хватает».

Изменились и представления о том, что является для города принципиально важным. В 2000-е годы увлечение футболом или популярной музыкой в разных ее формах объединяло не меньше, если не больше людей, чем концерты, театр или даже балет. Это было симптомом более масштабного сдвига культурных установок: от промышленного и культурного производства – к бизнесу, от прогулок по Невскому – к контркультурному «патриотизму окраин».

Перемены не сводились к тому, что люди становились более (или, наоборот, менее) привержены ко всему локальному – речь также шла о различиях в определении «локального». Как уже случалось десятилетия назад, вещи, явления и события, казавшиеся прежде зыбкими и неустойчивыми, стали восприниматься как нечто постоянное и долговечное. Подобно тому, как некогда местный патриотизм порой фиксировался на зданиях, многократно реконструировавшихся как неотъемлемые символы города, сегодня символом нерушимой преемственности стала обновленная футбольная команда. Для кого-то город был притягателен исключительно тем, что именно здесь слушали «техно», ходили на рейвы или даже продавали наркотики[1590], – главное было уйти от прошлого.

10.1. Митинг на Исаакиевской площади, 5 марта 2012

Тем не менее негативная реакция на наследие прошлого лишь подтверждала, насколько сильным было его влияние. По сути, новые практики часто находили пристанище в исторических местах. До вмешательства городских властей популярными местами для рейвов были исторические крепости вокруг города (особенно Орешек и цепь фортов вокруг Кронштадта)[1591]. Притом что митинги против фальсификации выборов 10 декабря 2011 года года были официальным указом перенесены на Пионерскую площадь – место, которое не имело никакой связи с политическими беспорядками прошлого, – несанкционированные акции протеста в марте 2012 года сосредоточились в местах, где эта связь была: на Исаакиевской площади и площади Восстания[1592]. А на протестах в сентябре 2012 года участники марша скандировали: «Это наш город!» И несли плакаты, обличающие «разрушение» Петербурга и наплевательское отношение Комитета по государственному имуществу (КУГИ), а также предложения о переезде Военно-медицинской академии[1593].

10.2. «Зенит – чемпион». Граффити под Литейным мостом, октябрь 2011. (Впоследствии стерто)

В 2011 году помешанный на футболе граффитист выбрал местом для своего граффити не что иное, как гранитную основу Литейного моста, – один символ города бросил вызов другому.

Горожане сетовали на то, что все изменилось, что ушел прежний дух города и его заполнили «люди, у которых в приоритетах ипотека на 20 лет, “форд-фокус” в кредит и, там, чтобы жену в Турцию, шубу нацепить ей на шею, детей отдать куда-нибудь, и пошел вперед к блядям в бордель, извините»[1594]. Но подобные всплески эмоций указывают и на то, насколько остро многие петербуржцы по-прежнему ощущают, что их жизнь должна определяться традиционной характеристикой города – верностью высшим ценностям.