Петербург в царствование Екатерины Великой. Самый умышленный город

Улицы нужно было не только содержать в чистоте, но и освещать по ночам. Уличное освещение создавало чувство безопасности, а к тому же сиянием своим прославляло государыню – победительницу ночной тьмы. По большим праздникам устраивали иллюминации, но это были редкие и дорогостоящие мероприятия. В уличных фонарях горело масло, которое, в сущности, давало совсем мало света, стоило 1,5 руб. за пуд в 1770 г. и дошло в цене до 2 руб. 40 коп. к 1785 г., причём на каждый фонарь уходил в год пуд масла. В 1770 г. в городе имелось 1257 уличных фонарей, и главная проблема их использования заключалась не в дороговизне масла, а в недостатке фонарщиков и смотрителей. В начале екатерининского царствования за фонарями следили так называемые полицейские фурманщики, но у них хватало и других обязанностей, так что они частенько не уделяли фонарям должного внимания. К тому же один человек мог обслуживать ограниченное число фонарей, потому что их требовалось зажигать, а потом гасить одновременно. Двадцать человек, выполнявших эту работу, обслуживали фонари только в центре города, а остальные районы оставались в темноте. В 1770 г., по новому распоряжению властей, в петербургскую полицию направили сто рекрутов служить фонарщиками с ежегодным жалованьем в 18 руб.[333]. Это позволило ввести в действие все имевшиеся тогда фонари. Следующие 15 лет их число понемногу увеличивалось, пока в 1785 г. Екатерина не велела удвоить количество фонарей, и их стало 3100. Тут наняли ещё 155 фонарщиков[334], и ночной город озарился светом – если не к большей безопасности для горожан, то к вящей славе монархини.

Состояние дорожного покрытия тоже требовало внимания. Мощение улиц и мостов представляло собой такую задачу, с которой никак не удавалось справиться раз и навсегда. Во-первых, вставал вопрос, кто должен за всё это отвечать, а во-вторых, техника XVIII в. была не в силах разработать долговечный и дешёвый материал для создания мостовых, способных выдержать петербургский климат. При этом вторая проблема делала первую особенно острой. Традиционно за мощение участков перед домами отвечали домовладельцы, но это, разумеется, был далеко не лучший способ держать улицы в приличном состоянии. За дорожное покрытие мостов через каналы и за содержание мостовых перед казёнными зданиями отвечали полицейские фурманщики. Чтобы изобрести долговечную мостовую, привозили опытных специалистов-мостильщиков из Гамбурга и других городов Германии, из Голландии и Англии. Но никто не мог решить задачу, поставленную климатом и географическим положением города[335]. К концу 1770-х гг. скверное состояние улиц даже в центре Петербурга заставило полицмейстера князя Волкова просить императрицу о разрешении приступить к крупным работам по мощению улиц под началом полковника Ф.В. Бауэра, который руководил сооружением гранитных набережных нескольких каналов и Невы. Получив сумму в 20 тыс. руб., Бауэр замостил основные магистрали в Первой и Второй Адмиралтейских частях[336]. Но и он не сумел уложить достаточно прочную мостовую – об этом говорит конкурс, объявленный в 1792 г. Вольным экономическим обществом, с призом в 25 руб. тому, кто представит наилучший план мощения городских улиц. Победитель, П.Э. Шретер, предложил делать поверхность улиц из гранитных булыжников трёх размеров, уложенных узором ребристой коробки. Относящиеся к началу XIX в. изображения уличных сцен часто позволяют видеть этот тип вымостки[337]. Но в целом работа любого мостильщика – от частного домовладельца или от казенного подрядчика – была обречена на скорое разрушение через сезон-другой из-за сурового климата[338].

Наконец – и это особенно важно – при Екатерине началось и в основном закончилось сооружение гранитных набережных каналов за счет казны. Гранитные набережные не только прибавили городу изящества, гармонии и солидности, но их появление имело и важные экономические последствия: берега каналов теперь можно было гораздо интенсивнее использовать и как улицы, и как места перегрузки товаров. Работы по сооружению набережных, продолжавшиеся с 1760-х гг. до конца екатерининского царствования и даже в начале 1800-х гг., обеспечили занятость для тысяч квалифицированных мастеров и чернорабочих и много способствовали осушению низменных плоских земель, на которых стоял город[339].