Петербург в царствование Екатерины Великой. Самый умышленный город

Начались эти работы и усовершенствования в основном в центральных частях города, где жили богатые люди. Отчасти это было связано с возможностями обитателей названных районов оплачивать их благоустройство. Так, когда мощение осуществлялось на средства домовладельцев, то вполне понятно, что зажиточные горожане могли содержать улицы в лучшем состоянии, чем бедняки, с трудом зарабатывавшие на пропитание. Но особый подход к районам, где проживали важные лица, привёл к оснащению богатых кварталов дополнительными удобствами – здесь задолго до других частей города появились канализационная сеть, уличное освещение, гранитные набережные, «грелки» – павильоны с очагом для обогрева кучеров, и прочие усовершенствования. К концу екатерининского царствования эти новые городские удобства в каждой из городских частей имелись лишь кое-где, распределялись неравномерно и лишний раз доказывали, что образовались два разных Петербурга: центр, где преобладали зажиточные горожане, и окраины, где обитали люди победнее. Однако, если обращать внимание лишь на один этот аспект, можно упустить из виду ещё более важное явление. За время царствования Екатерины в целом ряде муниципальных служб потерпел неудачу один метод обеспечения потребностей городской жизни и постепенно развился другой, а именно: довольно незатейливая система, при которой с домовладельцев взыскивались трудовые и материальные повинности, уступила место такой системе, при которой хозяева домов платили за то, чтобы те же самые работы производили специальные городские служащие. Сформировавшаяся в результате специализация деятельности городских служб является отличительным признаком города начала Нового времени и знаменует собой важную перемену в характере городской жизни, когда бы она ни произошла.

Благотворительность

Те институты, которые сложились в сельской местности для попечения о больных, слабых и немощных, в городе формировались медленно. В первые несколько десятилетий существования Петербурга эти обязанности лежали на полиции и церкви, однако у них было очень мало возможностей справляться с подобными задачами во всём их масштабе. Каковы бывали эти проблемы, хорошо показывает случай с отставным солдатом Завьяловым, прослужившим в разных полках с 1738-го по май 1764 г. При выходе в отставку ему просто выдали паспорт и сказали, чтобы он сам добывал себе пропитание. По словам солдата, он был стар и болен, ходил с трудом, имущества не имел, так что не мог прокормиться собственным трудом. К счастью, в ответ на прошение Завьялова ему выделили место в приходской богадельне при Воскресенской церкви, но так везло далеко не всем[340]. Необходимо отметить, что приходские дома призрения больше годились для ухода за стариками, чем для приёма младенцев и маленьких детей. Первым учреждением, специально предназначенным для этих несчастных, было петербургское отделение Московского сиротского дома, открытое под руководством И.И. Бецкого в 1770 г. Другие сиротские приюты и больницы подчинялись Департаменту общественного призрения, учреждённому в 1775 г. В состав руководства Департамента входили губернатор Санкт-Петербургской губернии, двое представителей от Верхнего земского суда, двое – от Губернского магистрата и двое – от Верхней расправы. Департамент общественного призрения контролировал работу Обуховской больницы, открытой в начале 1780-х гг. и вмещавшей свыше двухсот пациентов одновременно, а также ведал Калинкиным домом (это была больница для страдавших от венерических болезней), оспенным карантином и домом призрения для неизлечимых больных на 200 с лишним коек. В течение 1780-х гг. департамент открыл приют для душевнобольных и две богадельни, вмещавшие в общей сложности 1800 человек[341]. После 1786 г. под управление Департамента общественного призрения были переданы школы. Кроме того, ему вменили в обязанность осуществлять надзор за частными пансионами и ввести для их преподавателей квалификационные экзамены, однако сопротивление со стороны пансионов помешало выполнить оба эти задания. Департамент общественного призрения был хорошо обеспечен материальными средствами, так как при основании своём получил немало крупных пожертвований, и большинство его повседневных затрат покрывали доходы от ссудных процентов[342].