Петербургский фольклор с финско-шведским акцентом, или Почем фунт лиха в Северной столице

Репин приобрел участок земли с домом в пригородном финском поселке Куоккала в 1899 году. Перестроив дом по собственному проекту, он назвал его «Пенатами», по имени богов-хранителей домашнего очага, и переехал сюда из Петербурга вместе с семьей. Здесь он написал знаменитое полотно «Торжественное заседание Государственного совета», картину «Пушкин на лицейском экзамене» и другие работы. Сюда по средам к И. Е. Репину приезжали А. М. Горький, Ф. И. Шаляпин, С. А. Есенин, А. И. Куприн, И. А. Бунин, К. И. Чуковский и многие другие деятели культуры и искусства. Здесь за специальным круглым, огромным вращающимся столом устраивались знаменитые репинские вегетарианские обеды, о которых один из гостей впоследствии вспоминал: «Сено, очень искусно и разнообразно приготовленное действительно „валит валом“ на гостеприимные тарелки». Такие обеды на даче у Репина в фольклоре петербургской художественной интеллигенции назывались «Сенной рынок», или «Сеновал».

Репинские Пенаты

Октябрьский переворот и получение Финляндией независимости застали Репина на даче, и возвратиться в Советскую Россию он отказался, хотя большевики на самом высоком уровне делали всё возможное, чтобы вернуть всемирно известного художника на родину. В частных письмах Репин писал, что, пока у власти в России большевики, он туда никогда не вернется. Финляндию Репин полюбил. Он сблизился с финскими художниками, активно занимался благотворительной деятельностью. Передал в дар музею «Атенеум» в Хельсинки большое количество картин из своей коллекции, в том числе и собственные работы. Финские художники выбрали Репина почётным членом Общества художников Финляндии.

В городской фольклор Куоккала попала благодаря известному детскому писателю и видному литературоведу Корнею Ивановичу Чуковскому, дача которого также находилась в финской Куоккале. Это он в начале XX века обогатил петербургскую фразеологию замечательным словом «Чукоккала» (ЧУКОвский + КуоККАЛА). Так Корней Иванович обозвал знаменитый самодельный альбом, где многочисленные посетители его дачи в Куоккале могли оставить свои остроумные автографы, дружеские шаржи, шутливые приветствия, искромётные афоризмы, меткие эпиграммы – словом, всё, что хотели и на что были способны. Благодаря тому, что в гости к Чуковскому сходились и съезжались лучшие и талантливейшие умы того времени, альбом превратился в уникальное собрание удивительных экспромтов. Ныне о «Чукоккале» знают все. Альбом издан отдельной книгой массовым тиражом.

* * *

В широко известной цепи пригородных петербургских курортов особое место занимает посёлок творческой интеллигенции Комарово.

Этот бывший финский курортный посёлок на побережье Финского залива до 1948 года назывался Келломякки, что с финского переводится как «Колокольная горка». Во время строительства железной дороги здесь будто бы располагался небольшой холм, на вершине которого установили медный колокол, извещавший рабочих о перерыве на обед, начале и окончании смены. До появления железной дороги эта местность была совершенно безлюдной. Ее называли тогда Хирвисуо, что означает «Лосиное болото», и в самом деле некогда здесь существовавшее.

В 1948 году посёлок назван именем президента Академии наук, известного учёного, ботаника и географа В. Л. Комарова. Однако в самом посёлке до сих пор живет устойчивая легенда о другом происхождении названия. Будто бы первые послевоенные жители, приехав в освобождённый посёлок, увидели множество деревянных табличек с надписью: «Проверено. Мин нет. Комаров». По имени безвестного сапера с этой фамилией, утверждает легенда, и назвали дачное местечко под Ленинградом.

Впрочем, в художественной среде Петербурга этимология названия «Комарово» ещё более упростилась. Посёлок называют «Комары», или «Комарики», вкладывая в это название совершенно определенный смысл:

Комарово – комаровГлавная столица.Вес у них, как у коров,Жала их, как спицы.В понедельник до второгоЯ уеду в Комарово.Навсегда останусь тамНа съеденье комарам.Секс хреновый в КомаровоОт укусов комаров.Только сняли мы трусы,В зад вонзились их носы.

После окончания войны Комарово отдали под многочисленные творческие дачи писателей, художников, композиторов. Некоторые из дач оставили свой оригинальный след в местном фольклоре. Например, дача литературоведа Б. Мейлаха, известного среди коллег широким использованием всевозможных цитат, называлась «Спас-на-цитатах», или «ЦИТАдель Мейлаха».

В первую очередь вожделенные дачи получали те, кто активно и беззаветно сотрудничал с советской властью, кто доказывал ей свою верность и преданность порою ценой лжи и предательства своих же товарищей по цеху. Такие дачи были хорошо известны. Их называли «Спас-на-крови».