Петля Времени

- Второй такой же денарий, из двух, которые я забрал у госпитальера, я отдал ювелиру Ефросинию, ты его хорошо знаешь. Этими монетами постояльцы оплатили постой у Макария. И расплачиваются ими повсюду, ничуть не жалея. Точно такой же денарий получил мой соглядатай в харчевне, испрашивая у чужаков лишь медный асс, якобы на строительство ессейского храма.

- Денариями в Иерусалиме платят очень многие, да и монет других далеких стран в торговом обращении достаточно, - не поразился глава синедриона, - что тебя удивляет?

- Это не настоящие денарии.

Каиафа внимательно вгляделся в монету, затем перевернул ее.

На ее аверсе был вычеканен профиль горбоносого лысоватого человека с венком на голове. Несмотря на то, что древняя вера запрещала иудеям изображения человека, Каиафа, как и многие другие представители правящей знати, считали это сумасбродным отжившим пережитком.

Поэтому монету с изображением правящего цезаря первосвященник взял без страха и отвращения. Монеты с профилем правителей, далеко не были редкостью в Иудее, хотя для внутреннего обращения в провинции Рим чеканил денарии, на которых вместо императора изображались звери и птицы.

Каиафа недовольно нахмурился.

- Обычный денарий. Недавно отчеканенный. С профилем нынешнего императора Тиберия. Не понимаю тебя, Маттавия.

- Ювелир распилил его, то есть распилил второй денарий, который я ему отдал, - поправился собеседник, - и уверяет, что он поддельный.

- Поддельный? Ну и пусть. Это расшатывает финансовую систему императора Тиберия. Ее состояние и так неважное. А, эти люди достойны награды, если они хотят ослабить нашего векового противника. Отчего это нас должно заботить? Не собираешься ли ты помогать нашему врагу, Маттавия?

- Дело в том, рабби, что эти деньги лучше, гораздо лучше, настоящих.

Обычно собранный первосвященник, был сегодня рассеян и не старался вникнуть в суть вопроса. Но при этих словах он насторожился и вопросительно посмотрел на мастера тайных дел.

- Вот, именно, - глаза того торжествующе сверкнули, отразив и усилив, отблеск тусклого пламени плошки, - эрарий - государственная казна Тиберия выпускает монеты, с еще меньшим содержанием серебра, нежели у его предшественника Октавиана Августа. Слишком уж любит игрища император Рима, да армию умасливает - тратит больше, чем получает налогами. В его монетах скоро будет больше меди, чем серебра. Обычные же фальшивомонетчики делают субератные монеты, искусно покрывая бронзовые, медные и железные монеты, тонким слоем низкопробного серебра.

Маттавия резко наклонился, приблизив свое лицо к собеседнику, - здесь все наоборот, - прохрипел он, - эти монеты изготовлены из чистейшего серебра самой высокой пробы. Более того, ювелир Ефросиний утверждает, что он такого чистого серебра получить не может. И никто не сможет.

- Что из этого следует? - Каиафа напряженно свел к переносице черные густые брови.

- Пока не знаю. Но эти чужеземцы - не те, за кого они себя выдают. Странные незнакомцы смахивают на бродячих фокусников, но представлений, почему-то, не дают. Тем не менее, говорят они на идише с назорейским произношением. Очевидно, что они общались с Иисусом из Назарета, поскольку передают в своих россказнях подробные описания его внешности.

Видно было, что Каиафа интенсивно размышляет над услышанным. Он забирал свою бороду в горсть и медленно пропускал густые волосы сквозь пальцы. На облысевшем лбу обозначились резкие борозды морщин, казавшихся глубже и чернее от недостаточности освещения. Глаза сузились.

- И цитируют фразы из его проповедей, с его интонацией, - продолжил глава тайной стражи, подчеркнув слово "его".

- И еще, - Маттавия приблизился к уху Каиафы и понизил голос до шепота. - Когда я разговаривал с Макарием, они проходили мимо, в свою комнату на второй этаж. Я неосторожно посмотрел им вслед. И тогда высокий, в клетчатом халате, внезапно повернулся, и мы встретились глазами. Его глаз, какой-то неестественно ярко-зеленый, находящийся под слюдой, был неподвижен, зато второй, непонятного цвета, вдруг расширился, и из него будто полыхнуло, но не пламенем, а иной субстанцией, не похожей ни на что. При этом я отчего-то понял, что незнакомец знает обо мне и знает, зачем я здесь нахожусь.

- Не замечал тебя таким впечатлительным, - усмехнулся первосвященник, - но, что ты предлагаешь, славный Маттавия?

- Их следует схватить и допросить под пыткой. Необходимо узнать, кто и зачем их послал в Иерусалим. Кто снабдил их такими странными монетами? Чью волю они выполняют, восхваляя притчи и деяния назаретского проповедника?

Каиафа раздумывал, нахмурясь, но недолго. В голове у него уже созрел свой план.

- Ты, ведь имеешь своего соглядатая в окружении назаретянина?

Столь прямой вопрос, отчего-то смутил Маттавию.

- Ну, - медленно начал он, - пробраться в круг Иисуса из Назарета очень непросто....