Pioner Talks. 30 разговоров сегодня о том, что ждет нас завтра

Конечно, надо исторические процессы рассматривать с разных точек зрения, например, войны и мира. Есть разные факторы, которые за этим стоят. Моя книга – о сырье, поэтому я на этом сосредотачиваюсь. Но это не значит, что я игнорирую остальные причины, допустим, Вторую мировую войну… Недостаток горючего в баках кораблей или самолетов становился одной из причин поражения определенных стран. Сырье связано с землей. Есть места, где оно есть, – допустим, уголь или нефть, алмазы, уран, – а есть такие территории, где этого нет. Но там есть что-то другое, допустим, человеческий труд. Например, там, где нет нефти, там хорошие дизайнеры или какие-то умелые текстильщики. Благодаря тому, что они создают красивую одежду, они могут ее менять на недостающее в этом месте горючее. Американский политолог Майкл Росс сравнил те страны Ближнего Востока, в которых есть нефть, с теми странами, в которых она отсутствует. Росс сравнил их по уровню гендерного равенства. Например, образование женщин в этих странах разное, но есть критерии, по которым можно об этом судить. Или количество разводов. Или количество детей в семье. Есть разные параметры, они все коррелируют друг с другом. И они определяют гендерное равенство. Так вот, в какой стране, как вы думаете, женщины более образованные, чаще являются членами профсоюзов? Речь идет о мусульманских и арабских странах. Они культурно близкие. Действительно, в тех странах, в которых нет нефти, женщины имеют большие права, чаще работают, больше зарабатывают, скорее разводятся, имеют имеют меньше детей, чем в тех странах, в которых есть нефть. Почему это происходит? Потому что нефтяной бизнес по разным причинам – отчасти природным, отчасти социальным – сосредоточен в руках мужчин, это считанные проценты в каждой стране, и это дает им власть над всем обществом, власть над женщинами. Если нет нефти, то в этих ближневосточных странах основной источник дохода – текстильное производство, где в массовом количестве заняты женщины. Вернемся к «паразитическому государству». Это касается последних глав моей книги, где я рассказываю о нефти. Мы много знаем об этом виде сырья, потому что мы сегодня встретились в Москве, нефтяные и финансовые потоки в большой степени кончаются именно здесь. Нефть похожа на сахар – и в плане производства, и в плане потребления. Нефть, как и сахар, добывают в очень экзотических местах, так получилось, это причуда природы такая, что нефть всегда оказывается очень далеко от человека. Например, уголь добывается – до сих пор, так было и в XIX, и в XX веке – довольно близко к большим городам или к промышленным агломерациям. На это есть простое объяснение – промышленные агломерации развивались в течение XIX века именно там, где были угольные бассейны. С нефтью все не так. Она требует гораздо меньше труда, чем уголь, ее находят среди пустыни, океана или среди болот, и там совсем нет людей. Туда люди приезжают, там могут добывать нефть вахтовыми методами – тогда там совсем нет стабильных поселений. Там могут расти города. Те субъекты – физические или юридические, целые государства, которые владеют этими редкими точками на Земле, где есть нефть, – устанавливают монопольные (картельные) цены, которые создают сверхприбыли. Примерно так, как это было с «сахарными островами». Понимаете теперь мою логику? И то горючее, которое производят из нефти, тоже потребляется по механизму аддикции. Это странная мысль, но она широко отражена, например, в российской прессе. Выражение «сесть на нефтяную иглу» или «слезть с нефтяной иглы» уже легко проследить пару десятилетий, когда и по каким политическим причинам, очень понятным, оно вошло в оборот. «Нефтяная игла», нефть как наркотик. В чем это выражается? С одной стороны, люди любят скорость. «Какой русский не любит быстрой езды»? Чем больше твоя машина, чем она быстрее ездит, тем человеку приятнее, он получает удовольствие, это дает ему энергию. Эта энергия обманчива, действует на субъекта примерно так же, как излишний сахар. Или опиум. Более того, такого рода «наркотики» распространяются по обществу. В силу некоторого подражания, как, например, курение табака – люди видят, что происходит, есть некоторый механизм аддикции. Человек сидит в накуренной комнате, у него появляется зависимость, которую он потом удовлетворяет. В общем, подражание, какие-то еще механизмы создают такую ситуацию, когда потребление данного сырья распространяется, не имея границ. Насыщение не происходит никогда. Вот насыщение солью происходит. Насыщения сахаром не происходит. Насыщения горючим тоже не происходит. Мы все еще хотим поговорить о «паразитическом государстве»?