Писатели и советские вожди

Понятно желание навести порядок во всем, что было предварительно разрушено, включая и необходимую в рамках установленной политической системы издательскую политику государства. «Какую политику в искусстве предлагает партии тов. Троцкий? Коротко говоря: политику благожелательного нейтралитета (в отношении пролетарских поэтов и так называемых попутчиков). Политику невмешательства. Никакого выделения группировок, кроме явно враждебных. В одни скобки вводится все, что не идет очень открыто против нас политически»[131] — это было сказано против Троцкого (нападки на него уже шли публично, в открытую, но вежливость еще соблюдалась). И, в общем, это была правда, хотя, конечно, все упиралось в определение «явно враждебных сил» в литературе, в меру расширительности этого определения. Адепты классового искусства требовали: поощряется только пролетарское искусство, никаких попутчиков (этот термин ввел Троцкий; термин пережил политическую смерть своего автора в СССР). Троцкий же в своей записке ставит вопрос о помощи именно попутчикам (как видно из приведенной выше таблицы, помощь государства пролетарским авторам все годы была стабильной). Дело, стало быть, в том, кого считать попутчиком и кто это будет определять.

Даже если бы предложенная Троцким схема обслуживала распределение амуниции, и тогда ее работа не была бы автоматически безупречной — все зависело бы от тех лиц, кто принимает решения. Предмет же ее настоящих забот столь тонок, что требовал на всех ключевых местах схемы образованных, интеллигентных, обладающих хорошим литературным вкусом, энергичных людей, свободных в рамках своих полномочий (надо ли говорить, что применительно к России эти пять свойств практически несочетаемы).

Троцкий понимал, как многое зависит от определяющего: попутчик или нет? Недаром он счел необходимым указать фамилии «узловых» исполнителей своего проекта. Правда, если среди знакомых ему московских работников издательского дела он нашел три имени (Мещеряков, Воронский и Лебедев-Полянский), то уже для Питера ему едва пришли на ум двое (Ионов и Быстрянский), и он вынужден отсылать за третьей кандидатурой к «лучшему другу» питерских литераторов Григорию Зиновьеву…

Очевидно, что, когда предлагаемые модели требуют для своего осуществления хороших людей, они проваливаются. И в этом смысле реализуемость схемы Троцкого была, мягко говоря, сомнительна.

С другой стороны, эта схема, едва ли не автоматически, в руках человека иной задачи превращалась в план организации заурядной слежки за политически ненадежными авторами, давления на них и подкупа, словом, в тот «кнут и пряник», которыми вплоть до 1991 г. орудовал КГБ. Правда, для этого план нуждался в камуфляже…

2. Реакция Сталина

Когда бумага Троцкого пришла в аппарат Сталина, до заседания Политбюро оставалась неделя. Сталин был не готов высказаться по существу вопросов, поднятых в записке Троцкого.

«Роль И. В. Сталина в вопросах руководства литературным процессом <…> до начала 1930-х годов представляется, в том числе и в силу закрытости до сих пор важных документальных свидетельств, минимальной. В этот период генеральный секретарь партии не принимал активного участия в борьбе за идеологическое формирование позиции ЦК по ключевым вопросам развития и состояния советской литературы, передоверяя это своим более образованным соратникам, прежде всего Н. И. Бухарину и А. В. Луначарскому», — утверждает знаток архивных документов Д. Бабиченко[132]. Это подтверждают и участники событий, скажем, В. Полонский, в книге которого есть очерки о литературных взглядах Богданова, Ленина, Троцкого, Воронского, Бухарина и Луначарского, но имя Сталина вообще не встречается[133]. Сие, однако, не означает, что Сталин не хотел заниматься вопросами литературной политики и не имел к ним интереса, и уж, конечно, он не мог оставить без внимания ни одну инициативу Троцкого (противостояние обоих вождей с болезнью Ленина стало фактически открытым).

Сталин поручил замзаву Агитпропом ЦК (потом генсек сделает его главным специалистом ЦК по сельскому хозяйству) Я. А. Яковлеву, в ведении которого находились вопросы литературы и искусства, представить соответствующую справку в связи с запиской Троцкого. Подробная справка (она должна была показать знание предмета и наличие конструктивных идей, а тем самым опровергнуть резкие обвинения ведомства в бездеятельности, как неоправданные) поступила через три дня: