Письма 1833-1854

Что касается хозяина - мсье Бокура - то он изумителен! Здесь у всех по две фамилии (не могу уразуметь почему), и, стало быть, мсье Бокур, как его здесь обычно называют, полностью именуется - мсье Бокур-Мютюэль. Это почтенного вида жизнерадостный малый с хорошим, открытым лицом. Живет он на холме сзади нас, как раз за верхней аллеей нашего сада. Он был торговцем полотна, и в городе у него как будто еще есть магазин, но, по слухам, заложенный. По-видимому, мсье Бокур пребывает в стесненных обстоятельствах и все из-за этого владения, которое он своими руками засадил, которое день-деньской совершенствует и которое при каждой возможности величает только "имением". В городе он пользуется огромной популярностью (в лавках все неизменно расцветают, когда мы упоминаем его имя, и поздравляют с таким хозяином) и действительно ее заслуживает. Он до того щедр, что мне совестно с чем-нибудь к нему обращаться, он немедленно доставляет все, о чем бы вы ни заикнулись. Я просто краснею при мысли о том, что он предпринимал по части невероятных кроватей и умывальников. На днях я усмотрел в одном из боковых садиков - по обе стороны тоже имеются садики! - одно место, с которого Потешный Соотечественник непременно должен был свалиться и проделать спуск в какую-нибудь дюжину футов. "Мсье Бокур, - сказал я тогда, и он тут же сорвал с головы шляпу, - возле коровника лежат ненужные доски, если вы будете столь любезны и велите загородить это место одной из них, я думаю, будет безопасней". - "O mon dieu, сэр! - отвечал мсье Бокур, - здесь нужен только чугун! Это не та часть имения, где приятно видеть доски". - "Но ведь чугун это очень дорого, - возразил я, - и, право же, не стоит того..." Он сказал: "Сэр, тысячу извинений! Это будет чугун! Непременно, окончательно - только чугун". - "В таком случае, - сказал я, - я был бы рад оплатить половину расходов". - "Сэр, - сказал мсье Бокур, - никогда!" Затем, чтобы перейти на другую тему, он изменил свой непреклонно-торжественный тон на светски непринужденный и произнес: "Вчера, при лунном свете, казалось, что все цветы в имении - о всемогущий! - купаются в небе! Вам нравится имение?" - "Мсье Бокур, - сказал я, - я им очарован. Я всем здесь более чем доволен". - "И я, сэр, - ответил мсье Бокур, прижав к груди шляпу и поцеловав свою руку, - и я, сэр, равным образом!" Вчера явились два кузнеца и поставили внушительную чугунную ограду, вмуровав ее в каменный парапет... Если необычайное устройство внутри дома трудно даже описать, то уж чудеса в его садах не мог бы измыслить никто, кроме француза, одержимого своей идеей. Помимо картины, изображающей этот дом, которая висит в столовой, в холле красуется план имения. Величиной с Ирландию. И каждая из достопримечательностей помечена в указателе пышным названием. Там насчитывается пятьдесят два названия, включая "Домик мальчика с пальчик", "Аустерлицкий мост", "Иенский мост", "Эрмитаж", "Беседка старого гренадера", "Лабиринт" (не имею ни малейшего понятия, какое название к какому месту относится), и к каждой комнате указан путь, словно дом такой невероятной величины, что без подобного путеводителя вы непременно заблудитесь и, чего доброго, умрете с голоду, застряв между двумя спальнями...

288

МАРКУ ЛЕМОНУ *

Булонь

Дорогой Марк!

...У меня имеется для Вас кое-что новое, касающееся охоты, с чем я столкнулся во время моего путешествия по Италии, а именно:

В течение всего путешествия, во время которого я бывал в самых разных местах и спал с самыми неожиданными компаньонами (преимущественно мулами и курами), я то и дело натыкался на компании, которые меня страшно интриговали, а встречал я их повсюду - от Неаполя до Рима. Это была группа охотников, обычно численностью до шести особ самой кровожадной и устрашающей внешности - чудовищные усы, страшные бороды, черные как смоль шевелюры, потрясающие сапоги, вгоняющие в трепет сомбреро и нечто вроде английских охотничьих курток с отворотами на манер рукавиц. У них были огромные патронташи, через одно плечо чудовищный ягдташ, через другое - огромная двустволка, и на каждого в среднем приходилось по пять фунтов пороха. Они всегда поглощали обильные обеды в маленьких сельских трактирах, звонко чокались стаканами, сидели, расставив ноги так широко, как только позволяла им природа, и услаждали себя беседой о прелестях la caccia(охоты).