Письма 1833-1854

В этих-то сельских трактирах я неизменно встречал их и никак не мог понять, на какую дичь они охотятся. Я ни разу не видел ни одного крылатого существа (драконы уже перевелись до меня) достаточно подходящих размеров для такого охотничьего снаряжения. Львы, насколько я знаю, в Италии не водятся; никогда не слыхал я и о какой-нибудь особо вдохновляющей породе медведей. Эти) размышления уже начали угнетать меня, и как только я натыкался на этих охотников, как всегда рассуждающих о la caccia, я разглядывал двор, улочку и виноградник, чтобы обнаружить там хотя бы скелет убитой дичи, но так никогда и не мог его найти. С неделю тому назад прихожу я в грязную маленькую таверну, в десятке миль от Сонпера, и вновь застаю этих самых людей. На этот раз их было шестеро, амуниция была более чем внушительная, на лицах ни малейшего следа пощады, весь облик говорил о неизбежной гибели живого на их пути, и они опять звенели стаканами и рассуждали о la caccia. Но прежде чем я вошел в этот дом, я вдруг увидел неподалеку от него чрезвычайно сонного крестьянина под виноградной лозой, прислонившего к стене высокий шест. На верхушке этого шеста сидела привязанная к нему унылая сова, которую приткнули головой к стенке, совершенно не считаясь с тем, что она живая, причем один ее огромный глаз самым прискорбным и трагичным образом запороши до известкой; всем своим видом она напоминала английского судью в полном облачении, пьяного, кающегося, поникшего. Еще проходя мимо этого сонного крестьянина и его унылой совы, я подумал, какого черта им тут надо. Но, войдя и усевшись среди спортсменов, я вдруг по наитию сообразил, что между этими явлениями есть какая-то связь. Я вынес стакан вина, слишком слабого, чтобы о нем стоило упоминать, поднес его крестьянину и побеседовал с ним. И тут я узнал, что la caccia происходит так: вся компания торжественнейшим образом отправляется на охоту в сопровождении крестьянина и совы. Когда крестьянин доходит до того места, где водятся разные мелкие пичужки, он водружает шест с совой. Глупые пичужки немедленно слетаются отовсюду, чтобы дразнить сову. Тогда охотники по возможности быстрее поднимают пальбу, разнося в клочья крохотных глупцов, а при случае и самое сову. Если где-нибудь обнаруживаются крохотные останки птицы, пригодные для вертепа, их соответственно общипывают и съедают. Сова обычно простужается и, кажется, быстро подыхает.

Вот я и подумал, а почему бы Вам не ввести у себя в Сассексе новый вид охоты, для чего и посылаю это описание.

289

ДЖОНУ ФОРСТЕРУ

Булонь,

24 июля 1853 г.

...Могу еще сообщить Вам, что великий Бокур каждодневно изменяет наименование своего владения. Теперь он остановился на нижеследующем, написав над входом в сад: "Entree particuliere de la villa des Moulineaux" {Вход только для обитателей Виллы де Мулино.}. На второй калитке, повыше первой, он велел сделать надпись: "Entree des Ecuries de la Villa des Moulineaux" {Вход в конюшни Виллы де Мулино.}. На третьей чуть пониже первой (она ведет к одному из бесчисленных строений в саду) - "Entree du Tom Pouce" {Вход к мальчику с пальчик.}. На калитке, что выше всех остальных и ведет к его жилищу, - "Entree du Chateau Napoleonienne" {Вход в Наполеоновский замок,}. Все приведенные надписи, черным по белому, Вы прочитаете сами, когда приедете к нам. Я сейчас редко вижусь с мсье Бокуром, поскольку все уже "bien arrangees" {Хорошо устроены.}, и он из деликатности мне не докучает. Вот уже три недели как его супруга в отъезде, тогда как он (это он сам доложил мне, держа шляпe в руке) должен оставаться дома, чтобы всегда быть к услугам арендатора имения. Для наиболее успешного выполнения этого долга он каждый день дает шумные обеды на пятнадцать персон, и старушка коровница, взбираясь в гору, всякий раз кряхтит под тяжелой ношей с шампанским.

Вчера мы отправились в театр посмотреть "Сон в летнюю ночь" в постановке "Опера Комик". Теперь это чудесный маленький театр с очень хорошей труппой. И надо сказать, весь этот забавный пустячок поставлен с поразительным вкусом. Вилли Эм Шейкес Пиир, Сиржон Фоль Стаф, Лор Латтимиир и эта знаменитая придворная дама королевы Елизаветы, Миис Олиивия - главные действующие лица.