Письма о буддийской этике

5. Она может дать научное обоснование буддизму, именно: а) доказать существование перерождения души (метемпсихоз); 6) установить четкие границы между нормальным и сверхнормальным проявлением души (бодрствующее сознание, или подсознание); в) доказать существование интуиции и раскрыть ее необусловленность временем и пространством. И этим самым научно обосновать тантрийскую мистику буддизма. Если это случится, то будет конец атеизму (безбожию) нравственному падению человека.

Если это случится, то парапсихология укажет человеку его назначение и разрешит коренной вопрос экзистенциализма. В таком случае она наиболее поразительна в своем значении, чем открытие тайн атома. Это несомненно!

Очень печально, что результаты исследования парапсихологических институтов для нас закрыты. Но журналы Американского института в Касабланке (Сев. Африка) имеются в библиотеке АН и в Публичных библиотеках Москвы и Ленинграда. Нужно приложить максимум внимания и усилий, чтобы познакомиться с этими журналами.

Этика

(Продолжение.)

Эгоизм имеет своей причиной несовершенное понимание, приводящее к обманчивому представлению о границах индивидуальности. Альтруизм есть результат правильного восприятия истины. Истинного блага можно достигать только подавлением субъективности Я и развитием всеобщего сознания.

Возвышенный эгоизм призывает нас отказаться от эгоистических стремлений, равно возвышенная любовь заставляет нас отказаться от животной (низменной) любви. Сострадание к горестям других — вот побудительная причина альтруизма. Рациональное понимание страдания объекта возбуждает внутреннее эмоциональное чувство сопереживания в субъекте. В большинстве случаев без рационального суждения непосредственно интуиция пробивает кору нисваниса и познает чужое страдание. Она выражает сопереживание с тем, что переживает человек (другой) или животное (сострадание, или сорадование). Слияние моего эмоционального состояния с эмоциональным состоянием другого и степень этого слияния или эмоционального отождествления с другим человеком или животным могут быть самые различные, начиная с полного единочувствия и кончая совершенно поверхностным сочувствием, слабым отзвуком переживаний ближнего. Если индивидуум переживает муку другого в полном сочувствии с ним, то необходимо возникают в нем эмоции, желание избавить его от муки. Здесь эмоциональное чувство переживания переходит в эмоциональное чувство жалости, или сопереживания.

Итак, чувство жалости основано на сострадании, на сопереживании, но в нем необходимо возникает или присутствует момент желания помочь страдающему. Оно не есть полное слияние со страдающим только в том отношении, что эмоциональное возбуждение (желание помочь) не имеется в переживаниях страдающего. Путь приобретения жалости есть анализ чужого Я, сущность которого коренится в субстанциональном единстве совершенствующихся атманов. Кроме того, человек, будучи уверенным в том, что любое живое существо когда-либо было его матерью, и абстрагируясь во времени, рационально сознает и эмоционально чувствует, что он имеет перед собою ту же мать. Эти мысли все больше и больше возбуждают эмоцию жалости, которая, в конце концов, охватывает всю сущность его сознательного бытия. Она побеждает все виды несовершенного нисваниса и устанавливает над личностью непоколебимую власть. Тогда индивид приобретает полное единочувствие сострадающим, где теряется собственное Я и возникает всеобщее трансцендентное Я, как всегда, сияет и возвышается над индивидуальностью. Это есть первый этап субстанционального слияния индивидуумов, что является основой истинного совершенства. Как мы видели в учении о зависимом происхождении, индивидуальность как основа эгоизма возникает от несовершенства, совершенствуясь (теряя эгоизм), исчезает индивидуальность.

(Продолжение следует.)

Наташенька! Моя дорогая, почему ты перестала писать мне письма, что это значит? Я беспокоюсь, напиши.

С устройством на работу (в Ленинграде) задерживают бюрократические формальности, почти каждый день хожу в Московский институт востоковедения АН, там говорят: «Подождите еще несколько дней». Нервничаю — плохо сплю плюс к этому — нет писем от тебя. Болит сердце и на душе тревога. Вот мое состояние на сегодня.

Там, где ты с Амуром — два экземпляра, один пошли подруге в Польшу, она, наверно, тоже хорошая, поскольку она — твоя подруга. В П. спрашивает меня: «Почему Амурчик грозит пальцем Наташе?» Я ответил, что не знаю.

Пока, целую тебя, моя милая, моя дорогая Наташенька. Жду письмо.

Твой вовеки Биди.

48.15 марта 1957 г. Москва

Милая моя Наташенька!