Письма о буддийской этике

Я получил твое письмо от 16 декабря. Спасибо, искренне благодарен. Ты пишешь, что «не можешь поверить учению махаяны, что мир — иллюзия, что материя пропадает». Извини, моя Наташенька, но не хватайся ты так за материю. Как говорят буддисты-мадхьямики (тоже относятся к махаяне), они понимают под подлинной реальностью нечто постоянное, неподвижное и неизменное. Этим нечто может быть нирвана, или небытие. В письмах изложить то, что доказывается на страницах десятков томов, почти невозможно, поэтому все, что непонятно, перенесем на устную беседу. Может быть, ты будешь изучать тибетский язык; потребуется около двух лет усердной работы, чтобы овладеть этим языком. Тогда вся тайна тантры тебе откроет свои двери. Ведь Лев Толстой за шесть лет изучил древнееврейский язык, так как не верил переводам Библии, даже такому чудесному переводу на немецкий язык, как переводу Лютера.

«Нагарджуна говорит: „Если вы отрицаете доктрину шуньи (пустоту — небытие; — Б. Д.), то вы отрицаете причинность». Если бы имелась такая вещь, как самостоятельное (стало быть, постоянное — Б. Д.) существование, то многочисленность вещей должна была бы рассматриваться как несоздаваемая и неисчезающая, а это равноценно вечному ничто. Если бы не было пустоты, то не было бы достижения того, что еще не достигнуто, не было бы прекращения страдания или угасания всех страстей (Madhyamika Sutras, ch. XXIV)». Природа мира как развивающегося процесса заставляет нас отрицать абсолютную реальность его. Исходя из этого, кажется ясным, что в то время как Нагарджуна отрицает абсолютное бытие мира, он не сводит его к простому ничто.

«Теория феноменальной природы мира мадхьямиков исходит из доктрины пратитьясамутпады, или зависимого происхождения. Вещь является множеством дхарм (в предыдущем письме я писал о дхарме — Б. Д.), следующих одна за другой в непрерывной последовательности. Индивидуальное человеческое бытие представляет собой собрание дхарм, так как каждая мысль, чувство или желание являются дхармой. Колесница — это название собрания материальных дхарм; человек — собрание материальных и духовных дхарм, которые образуют его псевдоиндивидуальность. Вне этих дхарм колесница и человек имеют только идеальное существование, существование обозначения (праджняпати). Существуют только дхармы, но они обречены на разрушение». Дхармы здесь выступают как диалектические моменты непрерывного.

«В связи с этим Нагарджуна развивает свою теорию отношений. Он признает, что отношения образуют мир. Мир — это лишь комплекс этих отношений». Небесные светила, земные вещи, все тела, образующие этот остов мира, не имеют субстанциального существования. Они являются гипостазированными отношениями. Но сами по себе отношения непонятны. Нагарджуна показывает, что весь мир опыта — это видимость, простая сеть непонятных отношений. Весь динамический процесс материального мира не оставляет после себя никаких следов, кроме как сну подобное воспоминание. «Подумайте, — говорит он, — отличается ли для вас сейчас реальность того, что происходило с вами двадцать лет назад от реальности вчерашнего (ясного) сновидения? Реальность должна быть, по крайней мере, определенной (и постоянной — Б. Д.) Но категории, с помощью которых мы создаем нашу реальность или опыт, являются непонятными и внутренне противоречивыми. Понятность — это минимум того, что мы ожидаем от реальности, но отношения опыта не располагают даже этим. (Это напоминает кантовскую «вещь в себе», которая непознаваема. — Б. Д.) Вещи, которые неопределенны, могут быть действительными, но они нереальны». Нужно ясно понять, что такое действительность и что такое реальность, по определению буддистов. Если спутать эти два понятия, то никогда нельзя понять теорию небытия.

Тогда возникает вопрос: если нирвана непонятна, значит, она тоже нереальна? Нагарджуна говорит: нирвана непонятна для тех, кто не ищет; а кто ищет, тому она абсолютно понятна. Далее, Нагарджуна выдвигает теорию движения. Категория движения необъяснима. По этому поводу он (С. Радхакришнан — ред.) очень много пишет; я расскажу тебе, что понял (а может, неверно?) «Движение, изменение и покой» — все это непонятно… Нет сомнения в том, что они действительны, но вопрос заключается в том, каким образом мы можем понять их? «…Движение и покой не могут быть объяснены полностью, и поэтому они не являются окончательными истинами, а только лишь относительными…»