Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

– Откуда пришло все это марганцевое дерьмо?

Я не верю своим ушам. Я провел всю жизнь с парнями вроде Фрэнка, но никогда не встречался с человеком, способным опознать марганец в груде металлических осколков не больше раскрошенного кренделька. По правде говоря, я не опознал бы кусок марганца, если бы он плавал у меня в супе.

Джек не разделяет моего удивления острым взором Фрэнка – отчасти потому, что Джек, будучи ответственным за эти кучи, в курсе дел. Он пинает кучу, а затем поворачивается ко мне.

– Иногда могут быть проблемы, когда система с тяжелыми средами пропускает слишком много чего-нибудь, – поясняет он.

Фрэнк кивает и продолжает идти вдоль по ряду. Сейчас он включил режим контроля качества.

– Это что? – тыкает он сигариллой на другой отсек.

– Это новый продукт, – отвечает Джек. – Алюминий и магний.

Я смотрю на отсеки с металлами, один за другим. В каждом лежит груда того, что когда-то было автомобилями. Сколько я ни воображаю машины, ставшие грудой обломков, ничего не получается. Это как в мясном отделе супермаркета пялиться на упаковку гамбургеров и пытаться представить коров.

Через несколько месяцев я вернулся в Фошань, разыскивая место, куда отправляются на сортировку американские автомобили после Huron Valley. С годами я узнал о множестве причин, по которым этот китайский город стал сердцем китайской торговли смешанным металлом. Здесь есть предпринимательская культура, здесь есть коррумпированные сотрудники таможни и – что не менее важно – здесь когда-то было много бедных сельскохозяйственных рабочих, искавших зарплату и мечтавших улучшить уровень жизни (теперь те рабочие богаты; а трудятся новые мигранты – в надежде стать такими же). Однако, видимо, важнейшая причина другая: просто в Фошане хорошая погода.

Рассудите сами: вы предпочли бы определять разницу между куском меди и куском латуни в защитных перчатках или голыми руками? В Тяньцзине, центре обработки меди в Северном Китае, где температура падает значительно ниже нуля, рабочие вынуждены делать это в перчатках, что означает, что во время долгой холодной зимы они не могут работать с гарантированной точностью. Однако здесь, в Фошане, где погода похожа на флоридскую (только намного больше смога), они работают голыми руками, обеспечивая точность весь год напролет. Понятное дело, для ближайших производителей, заинтересованных в хорошо отсортированном алюминии, меди и других металлах для переплавки в новые товары, выбор между «точностью круглый год» и «точностью семь месяцев в году» вообще не стоит. Они готовы взять металл из Фошаня в любой день.

Я еду по городу на заднем сиденье кроссовера, принадлежащего моему другу Терри Ыну (постоянному клиенту Huron Valley). Ему за 30, он среднего роста, негромко говорит и совсем не похож на людей, занятых в индустрии переработки лома. В свободных джинсах, не заправленной, но выглаженной черной рубашке на пуговицах и дорогих дизайнерских очках он больше похож на умеренно успешного продавца недвижимости, чем на парня, способного ежемесячно импортировать металлолом на миллионы долларов.

Пока мы едем и разговариваем, он сверкает улыбкой. А почему бы и нет? Когда я познакомился с ним в конце 2008 года, его семейная компания по импорту металлолома – Ding Fung Limited – ежемесячно привозила, вероятно, 150 грузовых контейнеров смешанных металлов. Математика проста: это примерно 6 млн фунтов (2,7 млн кг) металлов по несколько долларов за фунт. Сегодня, через три года, он говорит мне, что бизнес компании разросся до 200 контейнеров в месяц.

Я бы тоже улыбался.

Наша первая остановка – самая новая база семьи (она действует под названием Junlong Metal Recycling), расположенная в конце пыльной дороги в местности, напоминающей окраину Фошаня. Выхожу из машины на практически пустую площадку, огороженную бетонным забором. В дальнем конце под крышей человек 50 сидят на корточках над кучами смешанных металлов и резиновыми корзинами. Как и их коллеги в шанхайской компании Sigma, они в основном ищут алюминий, который можно продать на местных плавильнях.

– А они продают его Toyota, – говорит мне Терри.

– Для использования в автомобилях для Китая?

– Наверное, – смеется он. – Я не знаю.

Это меня не удивляет. В 2002 году, когда я впервые побывал в компании Sigma, США по-прежнему оставались самым большим потребителем автомобилей, а Япония была крупнейшим экспортером машин на этот рынок. В какой-то степени американский металлолом, шедший в Шанхай, в конечном счете возвращался в Соединенные Штаты. Однако сегодня главным потребителем автомобилей на планете является Китай, и крупнейшие автопроизводители построили заводы в городах неподалеку отсюда. Теперь американский металлолом, поступающий на базу к Терри, не возвращается домой. Все чаще он остается здесь, в Китае, где машины нужны водителям из нового среднего класса.

Пока мы идем по двору, я обращаю внимание, что рабочие – это не юные девушки, которые трудились в компании Sigma в 2002 году. У многих жирок, а на лицах – годы. То тут, то там я вижу и мужчин.