Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Для сторонних людей масштаб торговли утилем и его рентабельность всегда являются неожиданностью, если не вызовом. Несомненно, в основе такого отношения лежит представление, будто в мусорном бизнесе орудуют гангстеры, бомжи и воры. Часто тут замешаны классовые предрассудки (а в Америке начала XX века еще и антисемитизм), однако, безусловно, предприниматели, занимающиеся утилем, происходят из бедных слоев общества. Джеймс Андерсон, автор статьи в Scientific American, недвусмысленно писал о сложившейся ситуации: «Короли макулатуры, которые делают деньги в этой отрасли, не владеют небоскребами на Бродвее, и вы не найдете их ни в одном из зданий на Уолл-стрит. Если вы ищете фабрику макулатурного короля, пройдитесь по набережной и выберите там самую ветхую постройку».

В возрасте 15 лет Леонард Фриц поссорился с отцом и ушел из дома в никуда с $3 в кармане. Весь тот день он бродил около железнодорожных путей, пока не наткнулся на угольный склад Сэддлера в Дирборне. Леонард искал работу, но у Эла Сэддлера не было вакансий. Однако Сэддлер почему-то заинтересовался Фрицем и предложил продать ему свой двухлетний грузовичок «шевроле» за $300 в рассрочку – по доллару в день с того дня, когда Леонард начнет заниматься металлоломом. «Я просто не мог поверить, – вспоминает мой собеседник. – Я мысленно пробежался по разным местам, где можно было найти лом». Теперь Леонард мог не платить другим, а самостоятельно привозить результат своих дневных трудов на базу приема металлолома. И привозить – и продавать – намного больше.

Задачу сборщика Леонард видел в извлечении пользы из того, что другие считают бесполезным или с чем не хотят заморачиваться. «Одна из моих первых работ – извлечь арматуру [стальные усиливающие балки] из дымовой трубы на Джанкшен-авеню, которая упала, – говорит он мне. – И я колошматил трубу и доставал арматуру. Большой старой кувалдой». В те дни он зарабатывал от $4 до $6 в день. «Неплохо, а?»

В другом районе Детройта компания Armco Steel, крупный поставщик автопромышленности, испытывала новый тип сталеплавильной печи. При этом Armco столкнулась с проблемой: подготовка руды для печи стоила примерно $100 за тонну. Металлург-проектировщик новой печи – и по совпадению дочь президента завода – провела расчеты и выяснила, что, если добавить вещество с химическим составом окалины, процесс подготовки ускорится, а стоимость упадет на $99 – до $1 за тонну. Но где же Armco могла добыть достаточное количество окалины для своей печи? По причинам, утерянным для истории, решение задачи поручили мужу проектировщицы, и 2 июля 1938 года он посетил кузнечный завод Келси-Хейеса под Детройтом.

В тот день Леонард Фриц занимался просеиванием трехсоттонной кучи окалины на стоянке у завода Келси-Хейеса, работая по установленной ставке 1 доллар и 25 центов за тонну. В середине дня он оторвал глаза от кучи окалины и увидел подходившего к нему мужчину – представителя компании Armco. «На нем были хомбург[23] и хорошее пальто из верблюжьей шерсти. А у меня, знаете, не было даже рубашки, потому что я машу лопатой во дворе. Он был выпускником Гарварда, но настоящей жизни не сильно знал. И говорит:

– Ну-ка, парень, сколько у тебя тут такой окалины?

– Думаю, тонн триста.

– Маловато.

– Ну, а сколько вам надо?

– Три тысячи тонн».

Леонарду Фрицу исполнилось всего 15, но он уже разбирался в своем деле. В частности, он знал о свалке в Детройте, куда заводы сваливали окалину годами. «Пришлось бы копаться там и просеивать, – объясняет он. – Зато все было в одном месте». Если мужчина в хомбурге действительно хочет заключить с ним договор на 3 тыс. тонн, ему понадобится помощь в раскопке отвалов, но даже при ставке $1,25 за тонну у него будет гарантированный доход $3750, а этого вполне хватит, чтобы нанять помощников.

– Думаю, смогу наскрести, – ответил Леонард. – Сколько заплатите?

Муж проектировщицы мгновение помедлил:

– Возможно, 32 доллара за тонну.

По понятным причинам смысл сказанного до Леонарда Фрица дошел не сразу.

– ЧТО?! – воскликнул он.

Оглядываясь на события почти 70-летней давности с высот штаб-квартиры собственной корпорации, Леонард смеется над последующими действиями мужчины: «Он воспринял это “ЧТО?” как “Вы, должно быть, шутите”».

Представитель Armco просто не знал, что торгуется с человеком, считавшим нормальной стоимостью окалины $1,25 за тонну, и увеличил цену, которую, надо думать, счел заниженной.

– Ну, тридцать шесть.

И я сказал ему:

– Годится.

Так появился рынок для окалины. После 2 июля 1938 года было установлено, сколько денег могут сэкономить сталелитейные компании, если будут использовать ее в своих производственных процессах. Окалина превратилась из сомнительных отходов в важнейшее сырье. Леонард Фриц не только знал, где его взять, но и знал, как его получать. Эти два слова – «где» и «как» – именно то, что выделяет людей, подобных Леонарду, из массы сборщиков и помещает в малочисленную компанию людей, которые накапливают большие объемы вторсырья и приходят к благосостоянию.