Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Алан глушит двигатель и начинает рассказывать мне интересные нюансы состоявшейся сделки. Цена поставки фунта жестянок через Скалистые горы к компании, способной переплавить их в новые банки, составляет примерно 7,5 цента за фунт, то есть примерно $3 тыс. за 40 тыс. фунтов. Однако как минимум для Западного побережья отправка их в Китай на гигантском грузовом судне намного дешевле: по словам Алана, около 1,5 цента за фунт. Иными словами, те же самые 40 тыс. фунтов можно перевезти в Шанхай за $600 – на $2400 дешевле, чем транспортировать их грузовиком через горы. Если вы, подобно Алану Альперту, размышляете целыми днями категориями старых пивных жестянок, то разница в $2400 за один контейнер складывается в действительно ощутимые суммы.

Увы, есть одна проблема: Китай запрещает импорт пивных банок по соображениям заботы о здоровье и безопасности (из-за возможных невысохших остатков пива). Странный и с виду непонятный запрет, особенно для страны, разрешающей ввоз куда более опасных видов металлолома, но тут ничего не поделаешь. Китай установил такие правила, и для изменения ситуации требуется время.

– Как думаете, есть шанс, что они снимут этот запрет? – спрашивает Алан, когда мы выходим из машины.

– Нет, но…

В последние годы в разговорах с некоторыми моими знакомыми в китайском правительстве упоминалось, что пришло время разрешить в Китае несколько новых видов утилизации, в частности пивные банки, где осталось немного жидкости. По сути – это частично легализует уже существующий бизнес: я знаю китайских импортеров, которые неплохо зарабатывают, покупая банки на курортных островах Таиланда и ввозя их контрабандой в Южный Китай.

Однако Алан не собирается идти на такой риск. Его компания слишком велика и слишком уважаема в отрасли, чтобы заниматься контрабандой старых пивных жестянок.

На парковке стоит пара машин, одна из них принадлежит Джей Джею, мускулистому тренеру Алана, одетому в футболку с портретом Брюса Ли. Когда мы входим в здание, он упоминает, что часть выходных провел, занимаясь с участниками группы Muse. Еще только 6:00, но в некоторых офисах без окон уже горит свет – там сидят сотрудники, занимающиеся транспортировкой сотен контейнеров, которые Альперт рассылает по всему миру ежемесячно. Алан же проходит прямо в небольшой спортзал.

Через час, завершив тренировку, Алан поднимается по лестнице и заходит в главный конференц-зал, где вокруг стола сидит около дюжины людей в возрасте от 30 до 40. Алан одет так же, как они: брюки цвета хаки и хорошо отутюженная сорочка с длинным рукавом (на нем – голубая). Над столом висит лампа с двумя люминесцентными трубками: освещения хватает, чтобы различить лица, но до дневного света лампе далеко.

Алан садится во главе стола, откидывается на спинку стула, вытягивает ноги и смотрит через плечо на большой экран, который показывает основные финансовые сведения со всего мира, включая цены крупных бирж на металлы. Молодой человек нажимает несколько кнопок на телефоне в середине стола, и раздается голос из парижского представительства компании Alpert & Alpert. Сначала нам желают доброго утра, а потом появляется изображение главы бюро по управлению рисками Alpert & Alpert в Нью-Джерси. Алан рассказывал мне вчера вечером за ужином, что при стоимости контейнера с медным ломом свыше $170 тысяч и колебаниями цены на десятки тысяч долларов в день риски компании весьма велики. Поэтому Alpert & Alpert использует хеджирование – сложный финансовый инструмент, впервые созданный на Уолл-стрит. Другими словами: здесь отнюдь не база моего отца.

Алан поворачивается к столу и смотрит на одного из присутствующих: «Давай, Терри».

Терри Баумстен отвечает у Альперта за никель, нержавеющую сталь и жаростойкие (читай: дорогие) сплавы; он дает краткий отчет о том, что произошло за ночь на азиатских рынках. «Трехмесячная цена после открытия существенно поднялась, – говорит он, имея в виду ожидаемую через три месяца цену на никель на Лондонской бирже металлов. – Рынок нержавеющей стали начинает немного закипать, поскольку [крупная компания А] ищет двести тонн в месяц». Я поднимаю глаза: такое предложение потенциально стоит больше миллиона долларов в год. Однако Терри не моргнув глазом продолжает говорить о ценах, которые Альперт будет платить сегодня за металлы. Пока он докладывает, молодые специалисты тянутся за калькуляторами, рассчитывая маржи, фрахт и прибыли. Позже они будут обзванивать компании по всему миру, разыскивая того, кто сможет выполнить такой заказ.

Алан делает глоток воды: «Парни, что там слышно?»

Короткое молчание; кто-то отхлебывает кофе, кто-то потягивает затекшие плечи. Затем на одном конце стола Джим Скипси, директор Alpert & Alpert по закупкам, прочищает горло и поднимает взгляд на группу. «Я утром говорил с [крупной компанией B], – сообщает он, упоминая большую южноамериканскую компанию, занимающуюся металлоломом. – Семья [имя не разглашается] больше не в сделке. Но они звонили сегодня утром, ищут контейнер».