Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Мы ждем в Cash’s Scrap Metal & Iron в Сент-Луисе пять минут, затем десять, но никто не выходит, чтобы забрать у Джонсона заказ. Пока мы сидим, он рассматривает лондонские цены. Затем переходит к чикагским ценам. Он спрашивает, не против ли я китайской еды на ланч, и я, естественно, не возражаю.

– Джонсон? – рявкает чей-то голос. – Давай заходи!

Джонсон поднимается с дивана и заходит в угловой кабинет, где за большим грязным столом сидит Стю Блок, дородный и кудрявый основатель фирмы. Он откидывается на спинку стула, словно владыка металлолома. В помещении присутствуют еще три человека, и они улыбаются, будто только что были посвящены в особенно фривольную шутку, которой обещали не делиться. Эту наполненную тестостероном, несколько ироничную атмосферу Джонсон полностью разрушает жизнерадостным приветствием:

– Добрый день, сэр! Как дела?

– Хорошо, Джонсон, – глаза Блока поворачиваются ко мне. – Кто твой друг?

Джонсон представляет меня как журналиста, который сопровождает его с целью изучить жизнь торговца металлоломом. При слове «журналист» глаза Блока загораются, и он рассказывает мне, как Майк Роу снимал на фабрике выпуск передачи «Грязная работенка»[67]. По его словам, рабочая рубашка Роу висит в офисе – с подписью и в рамке.

– Я бы взглянул на нее, – говорю я.

– Обязательно надо! – Блок поворачивается к Джонсону. – Да, что вы сегодня берете, Джонсон?

Джонсон передает свой заказ, и Блок опускает на него глаза с кривой ухмылкой.

– Ладно. Дайте мне подумать. Нужно посмотреть, куда идет рынок. Кто-нибудь позвонит вам позже.

Я поворачиваюсь к Джонсону. Я смотрю на Блока. Как он может реагировать таким образом на предложение заплатить $60 тыс. за то, что нельзя продать никому в Соединенных Штатах? Кто еще, черт побери, может взять несчастные рождественские гирлянды?

– Спасибо, сэр! – говорит Джонсон. – Я позвоню позже.

– Бывайте здоровы.

Мы выходим, и, как только оказываемся на тротуаре, я взрываюсь.

– Он же едва взглянул на ваши цены! Боже. Он не заинтересован?

– Видимо, нет. Слишком много других покупателей. Вчера сюда точно заезжали другие покупатели. Не так много лома, как обычно.

Джонсон открывает дверь машины и кладет каску и жилет на заднее сиденье.

– Все нормально. Завтра мы приедем куда-нибудь раньше их.

Когда мы уселись, он потянулся к бардачку за GPS-навигатором. Там названия десятков баз – клиентский список – и Джонсон отмечает следующую на нашем пути.

– Я удивился, увидев столько рождественских гирлянд.

– США – страна больших отходов, – отвечает он. – Они делают все эти штуки, но не могут их утилизировать. Для больших компаний в гирляндах недостаточно меди… разделка не окупается. Так что их покупаем мы.

Без карты я не представляю, в каком месте Сент-Луиса мы находимся. Мы можем быть где угодно, но Джонсон, похоже, неплохо ориентируется. Его англоязычная муза – GPS-навигатор: он говорит повернуть налево, и Джонсон себе под нос отвечает: «В самом деле?»

Он на мгновение замолкает, вздыхает и смотрит на меня: «Можете убедиться, сколь трудна жизнь китайского торговца металлоломом!»

Джонсон – хороший водитель. Он без проблем выполняет указания навигатора, всегда включает поворотники и строго соблюдает скоростной режим. Пока мы подъезжаем к центру, мой взгляд блуждает по сторонам. Мы проезжаем «Буш-стэдиум», домашнюю арену бейсбольного клуба «Сент-Луис Кардиналс» и дугу «Врат на запад»[68], после наших разговоров напомнившую мне медную трубку на конце радиатора. Однако, когда я поворачиваюсь к Джонсону, его глаза прикованы к дороге.

– Вы были когда-нибудь там? – показываю я на арку.

– Не-а. Я был в городе раз двадцать или тридцать, но наверх никогда не поднимался.

– А что вы делаете после работы?

– Если я с Гомером, мы обедаем в китайском ресторане, а потом идем в гостиницу. Он все свободное время разговаривает с семьей и смотрит китайские телешоу. Будто он в Китае. Жена делает ему сушеный сладкий картофель, и он жует его во время поездок. Один раз мы пошли в McDonald’s, и потом ему три дня было плохо. Так что теперь только китайская еда. Впрочем, картошка фри тоже годится.

– В самом деле?

– Раньше он выезжал со мной чаще. Но когда я завел BlackBerry, он может оставаться с семьей и просто ждать фотографии.

В ту же секунду на телефоне высвечивается номер Гомера.

– Может быть, узнал новые цены. Посмотрим.

Но когда он берет трубку, связь обрывается. Это наводит Джонсона на еще одну мысль.

– Мы так далеко путешествуем вместе. После каждой поездки я целую машину, – он поглаживает руль. – Спасибо за безопасное путешествие.

Гомер звонит снова, теперь со связью все в порядке. Голос Джонсона обретает глубину, и он переносится в Гуандун.