Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Гомер паркуется. Когда мы выходим из машины, из стеклянных дверей появляется невысокий коренастый мужчина с детским лицом и неровной самодельной пышной прической (интересно, заметил ли Гомер?). На нем черная кожаная куртка, а в его походке заметна дерзкая уверенность человека, которому гарантировано место в жизни. По сути, так и есть: перед нами племянник президента компании. За ним через стеклянную дверь я вижу его секретаря: хрупкую красотку в мини-юбке и в черных туфлях на каблуках. По-моему, она тут неуместна, но я встречал достаточно людей, подобных этому Племяннику, чтобы понимать: с его точки зрения, она находится именно там, где и должна.

Гомер и Племянник тепло болтают на кантонском, а я осматриваю территорию комплекса. Выглядит пустынно, словно на базе вообще никого нет. Единственные признаки жизни – пара человек в форме, копающиеся в двигателе грузовика, стоящего у склада. Если не считать голоса Гомера, вокруг тишина – слышен разве что шум далекой машины.

Какой-то молодой человек в серой униформе, которому едва за 20, подъезжает на гольф-каре с тремя рядами сидений. Я сажусь на последний, рядом с Вином и позади Гомера и Племянника. Мы минуем въезд, проезжаем мимо грузовика с прибывшим контейнером и двигаемся по широкой дороге. Слева расположен склад, и, пока мы проезжаем мимо, я успеваю заметить теплое сияние ярких медных проводов, спрессованных в кипы. Вероятно, они отправятся в одну из печей компании где-то в Цинъюане, где их расплавят и потом продадут какому-нибудь производителю для переплавки в новые товары. Справа еще один склад, потемнее, где люди сидят на корточках посреди груд проводов. Затем строения остаются позади.

Впереди куча из сотен американских дорожных знаков – зеленых и белых, с существительными и глаголами – ПОВОРОТ, ПЕРЕСТРАИВАЙТЕСЬ, СУЖЕНИЕ, ШОССЕ, КАНЗАС. Мне хотелось бы остановиться и получше их рассмотреть – узнать, откуда они, но, наверное, достаточно знать, что они из Америки, где сплавы алюминия и меди не так нужны, как в Китае.

Внезапно я ощущаю запах свалки – тот острый металлический букет, который возвращает меня к бабушке. Она бы точно поняла, где мы, даже не открывая глаз. А если бы ей ничего не сказал запах, то сказали бы лязганье и бряканье молотка о металл.

Через дверь погрузочного дока мы попадаем в огромный склад. Слева от нас большие темные кучи электродвигателей, рядом с ними шесть мужчин на небольших пластиковых табуретках орудуют молотками. Эта сцена повторяется, возможно, раз 20 – люди разбирают двигатели. Мы ненадолго притормаживаем, и я вижу, как они с помощью плоскогубцев, клещей и отверток вынимают тонкие медные провода, которые копятся, словно рыжие волосы на полу в парикмахерской.

Затем гольф-кар резко разворачивается, выезжает из склада, пересекает открытое пространство и останавливается перед дверью в погрузочный док другого склада. Теперь Племянник предлагает нам выйти и пройтись пешком. Я рад этому: передо мной на десятки метров простираются груды кабелей и проводов высотой то до пояса, то до подбородка – своего рода постапокалиптическая высокотехнологичная морена[73]. В долинах между холмами работают группы мужчин и женщин среднего возраста. Женщины пропускают отдельные жилы кабеля и проводов через машины размером со стол, которые разрезают их вдоль по изоляции. Как только кусок появляется на другом конце, мужчины берут его и стягивают изоляцию. Чистая проволока отправляется в одну кучу, а изоляция – в другую.

Я видел такие машины и процедуры по оголению проводов на четырех континентах – и в богатых странах, и в бедных. За несколько недель до встречи с Гомером я наблюдал то же самое в Сент-Луисе с Джонсоном; несколькими месяцами ранее я посетил ряд похожих мест в Индии. Это простой процесс, ни высокотехнологичный, ни низкотехнологичный. Это самая дешевая технология для добывания проволоки из изоляции (если провод достаточно толст, чтобы пропустить его через станок-стриппер).

Что интересно: если вы пройдете по складу и спросите любую женщину, где ее сестра, она укажет на женщину рядом, если спросите, где ее муж, она укажет на мужчину, который снимает изоляцию с провода, пропущенного ею через стриппер. Если же вы спросите, где ее родители, она назовет вам какую-нибудь маленькую деревеньку у другого города, где по-прежнему единственный вариант заработать на пропитание – бросать зерна в землю за плату, едва превышающую прожиточный минимум. В компании Qingyuan Jintian женщина может получать около $400 в месяц – иногда больше – и если она объединит заработок с родственниками, то им хватит на новый дом в деревне и на образование ребенка.

Однако Гомер думает о другом. Он смотрит на груды кусков кабеля размером с буханку. Из них уже вынуты медные провода, но разрезы намекают на не менее богатый остаток: медную фольгу, которая выстилает изоляцию. Просто кому-то надо ее оттуда достать.