Планета свалок. Путешествия по многомиллиардной мусорной индустрии

Племянник сообщает о скором визите крупной немецкой утилизационной компании, так что нам стоит поспешить. Я отвлекаюсь на стену трехметровой высоты – кабели для принтеров, шлейфы проводов, компьютерные мыши, USB-кабели и прочие продукты информационного века, сжатые в брикеты размером с офисное кресло. Словно стоишь перед скалой с вкраплениями окаменелых ракушек; вот только этим окаменелостям всего пять лет, и они извивающиеся на вид. Глаза выхватывают майкрософтовскую мышь, купленную когда-то в Best Buy[74] за $29,99; старые кабели для принтеров, каждый из которых стоил бы в том же магазине грабительские $39,99.

Еще пять лет назад были времена, когда эти кабели распутывали, тестировали и готовили к повторной продаже на азиатских рынках подержанной электроники. Однако сейчас китайские потребители стали богаче и, подобно американским, все чаще предпочитают покупать новые вещи. То, что недавно повторно использовали в Китае, теперь рубят на куски и пускают в переплавку.

«Сюда», – Вин провожает меня вокруг «скалы» к еще одному набору из четырех конвейеров, которые перемещают провода, слишком тонкие, чтобы с них можно было снять изоляцию, – такие, как кабели для мышей, USB-кабели и тонкие шлейфы. Все это падает в измельчители размером с перевернутый «Фольксваген-жук». Измельчители ревут, когда медь и изоляция попадают под лезвия, а с противоположного конца провода появляются уже в виде смеси резинового конфетти и меди. Здесь они падают на большие вибрационные столы с водой – примерно такие же Рэймонд Ли использует для утилизации импортированных рождественских гирлянд. Вода смывает пластик и резину в одном направлении, более тяжелая медь медленно двигается в другом, словно тяжелые камушки в речном потоке. Однако эти водяные столы не будут работать с гирляндами Рэймонда: они идеально рассчитаны на отделение провода и пластика для кабелей от старых американских компьютеров.

Тем не менее результаты практически как у Рэймонда: фрагменты чистой меди, готовые для рынка. Вин слегка подталкивает меня и показывает гигантские мешки с нарезанной медью на 4 тыс. фунтов (1800 кг) – идентичные мешки я видел на фабрике OmniSource в Форт-Уэйне (штат Индиана) – готовые к продаже тому, кто изготавливает товары из меди. Конечно, здесь линия не такая сложная и не такая большая, как бронтозаврообразная измельчительная система OmniSource, но она работает на тех же принципах: измельчать провод на кусочки и использовать доступную технологию, чтобы разделять, разделять, разделять. Именно технология, выбранная Qingyuan Jintian, используется на сотнях баз металлолома по всему Китаю: вибрационный водяной стол.

Возникает вопрос: Qingyuan Jintian достаточно богата, чтобы позволить себе приобрести технологии, доступные OmniSource, – почему же она этого не делает? Простой ответ: еще не успела, но скоро сделает. В 2011 году китайское правительство профинансировало строительство высокотехнологичной измельчительной линии в провинции Чжэцзян. Более сложный ответ: на линии Qingyuan Jintian по-прежнему активно используется ручной труд. Хотя компания применяет механические системы для измельчения и отделения кабелей, она все еще платит людям за то, что они отрезают от мыши кабель (для неработающих мышей есть свой рынок), стальной штекер от принтерного кабеля (свой рынок есть и для них) или разъем USB от кабеля USB (и тут тоже свой рынок – примерно 2 цента за фунт). Каждый разрез – для мыши, для USB-порта – означает, что в той меди, которую компания продает клиентам, будет меньше возможных загрязнений (в частности, стали). Вместо людей компании приходилось бы пользоваться магнитами, а они не могут гарантировать результат того же качества. Благодаря ручному труду объекты утилизируются более полно – и более выгодно – чем это возможно в высокотехнологичном развитом мире. Рациональность в данном случае шагает под руку с рентабельностью.

– Куда идет пластик? – спрашиваю я Вина.

Вин наклоняется к Племяннику и кричит ему мой вопрос в ухо. Племянник поднимает бровь и кивает на открытую дверь и длинный прямоугольный бассейн размером примерно в половину длины склада. В нем вода, которую компания подает на водяные столы, и тонны резиновой и пластиковой изоляции.

– Они держат его тут, пока не отправят какой-нибудь компании-заказчику, – говорит Вин.

– Хоть сколько-нибудь это стоит?

– Двести-триста юаней за тонну.

На день моего визита это было от $31 до $47 за тонну, то есть примерно цена лома электродвигателей в конце 1980-х годов.

– Не голодны? – спрашивает Вин. – Думаю, самое время для ланча.