Платон, Плотин и Баламут. О фантастике, кино и не только

Это плутовской роман на фоне постапокалипсиса: наше будущее здесь является глубоким прошлым, временем Утопии, когда человечество достигло технологических вершин, но после ожесточенной войны с искусственными разумами вновь погрузилось в глубокое средневековье. Почти все, что было связано с техникой, стало непонятным и магическим («вершину горы венчала пагода с непонятным религиозным символом на крыше – „спутниковой тарелкой“, как называли ее древние»), при том, что достижения генетики продолжают существовать и использоваться:

– Ящиком с обучающими сигарами разжились в табачной лавке… Даргер остановил свой выбор на антологии классической поэзии. Что касается Довеска, он дымил историей периода Южных и Северных династий. Пока они курили и болтали, специализированные мозаичные вирусы преодолевали гематоэнцефалический барьер и распаковывали закодированные тексты прямо в лобную долю мозга».

Даргер и Довесок поступили на службу Тайному Императору, силой объединяющему Китай, ведь время перемен – это время возможностей.

– Госпожа, это же Обри Даргер! В Лондоне он спас королеву Алису из лап злейшего врага. Во Франции отыскал давно утраченную Эйфелеву башню. В Праге единолично победил армию големов. Вся Москва боготворит его за то, что он пробудил князя Московии от многолетней спячки и вскоре после этого внес кое-какие существенные улучшения в Кремль, а стало быть, и в весь город.

Даргер, не имея ни военного образования, ни военного опыта, строит из себя Великого Стратега уровня Сунь-цзы. У него всегда наготове расчеты и непогрешимая психополемология, показывающая как победить в будущей битве.

Удивительно, но все его стратегемы срабатывают: войско Тайного Царя, ставшего с его подачи Тайным Императором, практически бескровно берет обманом один город за другим.

Та часть романа, которую некоторые читатели назвали «Санта-Барбарой», – на самом деле важна как противовес военным успехам (здесь чувствуется скрытая отсылка к «Сну в летнюю ночь» – если в романе есть Тайный Император, постоянно скрывающий свой облик, прячущийся за масками, иной одеждой или иным обликом, то, надо полагать, в нем есть и другие такие же пасхалки). Дабы решить любовный треугольник, Даргер нагромождает одну схему на другую и начинает в них запутываться. Даже Император удивляется:

– От Гениального Стратега я ожидал более успешного решения всех этих любовных дилемм.

В сопоставлении с любовными победы военные достаются Даргеру слишком легко. И только в конце романа выясняется, почему.

Аналогия

В другое время и в другой стране Остапу Ибрагимовичу попался лишь один равный противник ему – Александр Иванович Корейко, сопротивление которого заставило Великого Комбинатора собраться, напрячься и поработать куда более творчески. Разговор с Корейко, когда Остап пришел к нему с папкой, очень напоминает разговор Даргера с Хитрой Лисой – именно она оказалась единственным по-настоящему сильным противником.

– Так это вы посылали мне дурацкие телеграммы?

– Я, – ответил Остап, – «грузите апельсины бочках братья карамазовы». Разве плохо?

– Глуповато.

– А нищий-полуидиот? – спросил Остап, чувствуя, что парад удался. – Хорош?

– Мальчишеская выходка! И книга о миллионерах – тоже. А когда вы пришли в виде киевского надзирателя, я сразу понял, что вы мелкий жулик. К сожалению, я ошибся. Иначе черта с два вы меня бы нашли.

А теперь сравните: