Платон, Плотин и Баламут. О фантастике, кино и не только

У Императора не получилось, он погиб. Но когда Даргер уже считает, что ухватил удачу за хвост, поставив во главе Империи ложного правителя, на сцену выходит женщина по имени Неумирающий Феникс, доходчиво объяснившая, что его игра – лишь деталь подготавливаемой десятилетиями настоящей Большой Игры, а военные удачи были заложены еще задолго и не им.

Она и подарила ему шкатулку с фениксами. Что же обозначают именно эти фениксы, затерянные среди других многочисленных фениксов романа? На мой взгляд, это символ неостановимого стремления Даргера и Довеска. К чему? Может, к богатству при неизменной каждый очередной раз потере этого богатства? На самом деле не богатство для них главное – а именно стремление к нему. «Phoenix» переводится еще и как совершенство и, может быть, «Chasing the Phoenix», как и бесконечное движение двух плутов, – это, в какой-то мере, «погоня за совершенством», за идеалом, за непостижимым. И суть их, кайф их, драйв их – это именно бесконечная погоня за этим идеалом, пусть даже если им самим кажется, что этот идеал – богатство.

Не за материальным благополучием же они гонятся, не смотря на слова Даргера о покое в подконтрольном городке, небольшом выводке жен и слуг. Как заявила Довеску Огненная Орхидея, уехавшая перед битвой с Севером с накопленными деньгами «зажить дома тихо и спокойно»:

– Я бы позвала тебя с нами, но знаю, что ты не поедешь. Ты слишком честолюбивый. И еще слишком непоседливый.

Миллион, полученный Остапом Бендером, счастья ему не принес. Если бы драгоценности не отобрали румынские пограничники, он бы их все равно очень быстро спустил. Не ради денег он все это на самом деле затеивал. Хотя сам считает, что ради денег. Он жил в эти дни и месяцы. Жил по-настоящему. Полной жизнью. И поэтому, получив деньги, сразу же поскучнел. Даргер и Довесок пусть и не по своей воле покинули Китай, но они двинулись дальше к новым приключениям и опасностям. Ради самих приключений. Другого драйва у них нет и не будет.

Морские волки вырастают из неуклюжих щенков: «Хорнблауэр»

«Мичман Хорнблауэр» – сборник рассказов английского писателя Сесила ФОРЕСТЕРА, каждый из которых является самостоятельным повествованием о начале военной карьеры Горацио Хорнблауэра. Из восьми серий телевизионного цикла, снятых с 1998 по 2003 год, – четыре поставлены по этим рассказам. Именно они получили в 1999 году премию «Эмми» – за лучший мини-сериал.

Раки и лягушатники

4-й фильм «Раки и лягушатники» сериала «Хорнблауэр» начинается со встречи в 1795 году в британском адмиралтействе с французским генералом-роялистом бароном Шареттом, где идет речь о помощи в попытке реванша в республиканской Франции. Параллельно на улицах Лондона подозрительного вида личности настигают английского морского офицера в форме, ранят его и крадут бумаги с вышеуказанными планами. Еле живой курьер достигает адмиралтейства, и английским участникам переговоров становится известно, что планы, скорее всего, попали к противнику. Но они это скрывают, так как решение о высадке на востоке Франции уже принято на самом верху. Речь идет о действительно неудачно состоявшейся Киберонской экспедиции.

Капитану Эдварду Пелью, командующему перевозкой «десанта», приказали молчать. И он весь фильм ходит придавленный этой информацией, так как знает, что отправляет людей на верную смерть, в том числе английских солдат, прозванные из-за красного цвета мундиров «раками», и нескольких своих моряков. Он даже цитирует в конце фильма «Балладу о старом мореходе» Кольриджа: «Неподвижный, как нарисованный корабль на нарисованном океане», где, как известно, из-за поступка морехода-рассказчика погибли его товарищи.

В первоисточнике у Сесила ФОРЕСТЕРА украденных бумаг нет и в помине. Рассказ «Раки и лягушатники» начинается с прибытия в порт английских и французских роялистских войск. Зачем они прибыли, мы узнаЁм позже.

Книга

Книга «Мичман Хорнблауэр» была написана позже основного корпуса романов о Горации Хорнблауэре, британском морском офицере эпохи Наполеоновских войн. Каждую из пяти базовых книг саги автор писал как последнюю, не предполагая возвращаться к этому герою. Тем более не задумывался о приквеле. Но в 1948-м у него случился сердечный приступ, в результате которого писатель попал в больницу, где у него возник замысел рассказа о юном 17-летнем мичмане, начавшем свою карьеру с того, что его укачало даже не в море, а в бухте, когда он впервые вступил на корабль. Позор для будущего моряка!