Плавучий мост. Журнал поэзии. №3/2018

Не выбросить печаль из головы,Когда такая осень на пороге.Приехали поэты из Москвы.Читали выразительные строки.И по обыкновению трезвыИх мысли были в этом пьяном мире.Приехали поэты из Москвы.Мы с ними затусили на квартире.Мы говорим, мы так снимаем швыС души, порой, изрезанной до крови.Приехали поэты из Москвы.Они сегодня главные герои.У каждого из них внутри дыра.Откуда же на все берутся силы?Я спать иду, а им уже пораВ дальнейший путь по матушке-России.

«Он не то, что одет не по моде…»

Он не то, что одет не по моде,Он о ней и не слышал, затоЛеонид регулярно приходитК нам на каждое наше лито.Он не пишет стихи или прозу.Он седой, как декабрьский лес.Леонид задает нам вопросы,Провожает домой поэтесс.Он несет и свое, и чужое,И, порой, раздражает, да так,Что однажды Антоненков ЖораЛеониду сказал: «Вы – дурак!»И Марина Сергеева тожеЛеониду возьми да скажи:«Вы немного на черта похожи!Не нужны на лито нам бомжи!Вы ни в рифмах, ни в ритмах не дока!Не влезайте-ка в наши дела!»В общем, как-то довольно жестокоЛеонида она прогнала.Он ни разу с тех пор не являлся.Да о нем и не вспомнил никто,А весною нашли водолазыЛеонидово в речке пальто.Молчалив был Антоненков Жора,А Марина пустила слезу.В общем, выдался вечер тяжелым.Расходились в десятом часу.И покуда поэты из видаВо дворах исчезали глухих,Мне почудилась тень Леонида,Бормотавшая наши стихи.

«Я в бар хожу по четвергам…»

Я в бар хожу по четвергамИ занимаю столик справа.Я ненавижу шум и гам,Когда вокруг меня орава.Четверг же день, когда толпаЕще не близится к субботе.В четверг ведет меня тропаК неограниченной свободе,Где начинают свой полетСтихи к официантке Вере.И пусть она их не поймет, —Не перебьет, по крайней мере.

«Напиши мне письмецо…»

Напиши мне письмецо,Дорогой дружище.Я забыл твое лицо.Память – пепелище.Ты живешь теперь в горахИли все ж у моря?Иисус или аллахУтешает в горе?У тебя жена и дочь,Иль в остывшем домеСогревает только ночьЛедяной ладонью?А в ответ, как день, бела,Скрипнув дверью старой,Вижу, женщина вошлаИ тихонько сталаЗа спиною, у трюмо,И глядит, босая,Как пишу себе письмоИ в огонь бросаю.

«…А ночами к Ивановым от Иванниковых…»

…А ночами к Ивановым от ИванниковыхК таракану приходила тараканиха.Пахла медом и корицей, расфуфырена.То халвы кусок притащит, то зефирины.Вот сидят, жуют часами втихомолочку.Что останется – запасливо на полочку.Предлагал у Ивановых он остаться ей, —Уходила – провожал до вентиляции.Долго думал, шевеля усами рыжими,А потом в кладовке прятался за лыжамиВозле банок с огурцами и капустою,Всем хитином одиночество предчувствуя.