Племя Тигра

Подготовка к ночлегу заключалась в том, что несколько хьюггов подались куда-то в сторону и через некоторое время вернулись, согнувшись под тяжестью мамонтовых бивней различной степени свежести. Впрочем, бивни были маленькие и принадлежали, наверное, или молодым особям, или, может быть, самкам. Потом весь конвой, за исключением Тираха, некоторое время дружно возился, пытаясь при помощи камней закрепить в вертикальном положении пять тяжелых кривых костяшек. В конце концов у них получилось нечто вроде кособокой пентаграммы, а бивни образовали некое подобие свода. Судя по всему, данная постройка возводилась здесь не раз, поскольку нужные обломки известняка имелись уже в наличии. «Если накрыть шкурами, — подумал Семен, — то получится почти шалаш, но эта конструкция и без покрышки еле держится».

— Твое место, бхаллас, — указал в центр пентаграммы Тирах.

— Спасибо, родной, — поблагодарил Семен. — А если меня ночью этой штукой придавит?

Ответный взгляд и жест начальника конвоя можно было перевести примерно как: «Значит, не судьба…»

Хьюгги расселись кто где и погрузились в свой обычный ступор. «Кажется, дневной план выполнен, и больше шевелиться они не собираются. Из этого следует логический вывод, что кормить сегодня не будут, — вздохнул Семен и занял место в центре символического шалаша из бивней. — А если дождь пойдет?»

— Тирах, а Тирах! Мне что, отсюда и выходить нельзя, да?

— Можно.

— А-а, понял: вы обозначили мое место, а уж буду я в нем находиться или нет — дело второе? Погулять-то по округе можно? Не сбегу ведь!

На буром безбородом лице Тираха ничего не отразилось. Он сидел на собственных пятках и смотрел куда-то в пространство — то ли во внешнее, то ли в свое внутреннее.

«Ну, и пусть сидит, — решил Семен. — А я пойду пройдусь».

Собственно говоря, за целый день ходьбы по горам он изрядно вымотался, но делать было нечего, а укладываться спать рано: он и дома-то редко спал больше шести-семи часов в сутки, а в здешних «полевых» условиях ему хватало, наверное, четырех-пяти. А что делать все остальное время? Погружаться в медитацию или ступор, как хьюгги, он не умеет. Кроме того, он стал уже достаточно «крутым», чтобы, почти не мучаясь, прожить сутки без пищи, но это все-таки неприятно. Может быть, удастся изловить какого-нибудь грызуна на ужин? Или птичку? Да и попить бы не мешало…

Семен сделал круг возле стоянки, но ничего интересного ни вблизи, ни вдали не обнаружил. Потом прошелся вдоль зоны разлома до самого обрыва: кое-где здесь среди травы зеленели мшистые заболоченные участки, но воды на поверхности не было. Сам обрыв оказался всего лишь довольно крутым склоном высотой метров двадцать — тридцать. Картина открывалась вполне типичная: на пересечении с зоной разлома русло ручья изгибается, а долина расширяется. «Сверху — на аэрофотоснимке — это будет выглядеть как „удав, проглотивший слона“ из сказки о Маленьком принце, — усмехнулся Семен пришедшему на ум сравнению. — Вода там есть, даже болотце какое-то с лужей посередине, но так не хочется спускаться!»

Он долго решал философский вопрос: «Лезть или не лезть?» В конце концов решил, что нужно все-таки спуститься — кто знает, когда в следующий раз представится возможность попить? Сосредоточившись на решении проблемы в принципе, он, конечно, не удосужился обдумать детали и двинулся к воде напрямую, вместо того чтобы отойти подальше от зоны дробления пород. Оказавшись внизу, он немедленно увяз по колено, с трудом выбрался, а потом добрых полчаса пытался преодолеть оставшиеся до русла полтора десятка метров. Будучи крайне раздосадован этим обстоятельством, он не сразу сообразил, что эта гнусная субстанция под ногами не имеет свободного места от следов животных и их помета. «Блин, — ругался Семен, пытаясь извлечь из глины утерянный мокасин. — Прямо как на скотном дворе! Не хватало еще завязнуть и утонуть в этом навозе! За каким чертом я сюда поперся?!» В общем, к тому времени, когда он добрался до воды, Семен был уже озабочен не столько проблемой утоления жажды, сколько тем, чтобы хоть как-то отмыться. Несмотря на все старания, омовение получилось скорее символическим, чем реальным, поскольку воду пришлось черпать горстью.

Плюясь и ругаясь, Семен подался обратно на склон. Для подъема он выбрал участок, более-менее свободный от крупных камней и поросший реденькой травкой. Однако уже в самом низу он угодил ногой в чью-то нору и чуть не заработал растяжение связок.

«Да что же это такое?!» — хотел возопить он в отчаянии, но не успел — на него сердито чирикнули. А потом еще раз, и еще! Мысленный посыл был совсем простенький, и перевести его оказалось не трудно: «Ты что же это хулиганишь, а?!»