Племя Тигра

Если здесь и начнется история, то лишь через тысячи лет. Кроманьонцы оставили хотя бы рисунки — может быть, в них действительно есть какой-то мистический смысл и значение для потомков. Неандертальцы не оставили ничего, кроме… своих костей. Да и тех очень мало. Потерянное человечество: возникло, прожило три сотни тысяч лет (сущий пустяк!) и исчезло. Впустую, напрасно…»

Слева в траве раздался шорох. Семен повернул голову: кривоватые мускулистые ноги с массивными коленными суставами; кусок шкуры на бедрах; торс без намека на талию, но с хорошо развитой мускулатурой; скошенный назад широкий лоб и массивный подбородок без выступа; темные сальные волосы, стянутые в две короткие косички возле ушей; встревоженный взгляд из-под выступающих надбровий. «Тирах пришел, — мрачно усмехнулся Семен. — Я исчез из виду, вот он и забеспокоился. Да никуда я не денусь, мужик!»

— И долго мы будем здесь торчать, Тирах?

— Ариаг-ма, — пожал сутулыми плечами хьюгг.

— Да, конечно, — вздохнул Семен. — Мог бы и сам догадаться. Мамонты уйдут?

— Когда она умрет.

— Понятно… Слушай, Тирах… Хочу, чтобы ты говорил. Чтобы рассказал, как и зачем вы живете, во что верите. Садись и рассказывай — я так хочу.

Теперь, в свою очередь, вздохнул туземец. Он опустился на землю и задумался. Семен чувствовал его резкий, неприятный запах: «Наверное, у них все-таки как-то иначе работает обмен веществ — никак не привыкну…»

То, что рассказал Тирах, явно не было экспромтом. Вероятно, это было нечто вроде лекции или наставления, которое его когда-то заставили выучить наизусть. Теперь он вспоминал и пересказывал текст в надежде откупиться им от своего пленника. Ментальная связь барахлила, но Семен надеялся, что понял не меньше половины.

«…Мир враждебен и полон опасностей. Все наши обычаи идут от предков, которые смогли избежать их. Ты все время спрашиваешь „почему?“, а мы не имеем нужды объяснять и понимать — должно быть так, как было, иначе беда неизбежна. Смерть постоянно подстерегает каждого, но боимся мы не ее, а страданий — голода, болезней, холода. Мы боимся злых духов камней, травы, деревьев, воздуха, воды и неба, духов убитых нами животных. Вот почему и для чего унаследовали мы древние правила жизни — лишь соблюдая их, можно уберечься от несчастья…» И так далее. Семену это довольно быстро надоело, и он попытался перейти к «конкретике»:

— У кое-кого из ваших охотников, которые гонялись за носорогом, копья были такие старые, что… Впечатление, будто ими пользовались десятки лет. Что, трудно было сделать новые?

— Новые? Зачем?!

Понадобилось не меньше часа, чтобы прояснить этот вопрос: никому и в голову не придет изготавливать новое орудие, пока есть хоть малейшая возможность пользоваться старым. И вовсе не потому, что это сложно «технически». Никто не знает, как поведет себя дух нового наконечника, ножа или, скажем, древка — он может оказаться враждебным и принести неудачу. Зато старый предмет хорошо известен, проверен, так сказать, опытом поколений. Если этим копьем кто-то когда-то убил оленя, значит, оно убивает оленей — свойство у него такое. Сохранить это свойство можно, лишь сохранив орудие таким, какое оно есть. Грубо говоря, нужно следить за тем, чтобы не отвалился наконечник, а вот заострить его несколькими новыми сколами нельзя ни в коем случае. Если же орудие придет в полную негодность или будет утрачено, то новое нужно сделать точно таким же — желательно в мельчайших деталях, а потом произвести кое-какие магические манипуляции, чтобы оно перестало быть новым и как бы превратилось в то — старое.

«Ну, да, — комментировал про себя Семен, — знакомая песня! У рыбаков бывают удачливые крючки: вот на этот ловится, а на другие — такие же — нет. У студента бывает любимый свитер, в котором экзамены сдаются гораздо лучше, а на ответственную встречу, по народному поверью, нельзя надевать новую, ранее не ношенную одежду или обувь. Все знают, что там, где нужна удача, лучше пользоваться вещами знакомыми и проверенными. Сколько раз я сам, комплектуя полевое снаряжение, вновь и вновь выбирал свою старую, клееную-штопаную лодку и отказывался от новых. А в ящике стола у меня лежала особая авторучка — самая обыкновенная, шариковая. Но я-то знал, что именно ею лучше всего писать заявки, рапорты и докладные записки — даже если текст потом будет перепечатан. А сколько крику было, когда эти самые шариковые авторучки только появились? Ежику понятно, что они лучше перьевых, но на протяжении нескольких лет ими запрещали пользоваться в школе, двойки ставили…