По поводу национализма. Национальная экономия и Фридрих Лист

Экономическая система в России в точном смысле этого слова, по мнению Листа, начинается только с 1821 года. Конечно, льготы, предоставленные Екатериной II иностранным рабочим и фабрикантам, улучшили состояние некоторых ремесел и фабрик; но промышленная культура нации была еще настолько отсталая, что промышленность ограничивалась грубым изделием полотен, железа, стекла и вообще только изделиями тех отраслей ее, которые были особенно благоприятствуемы земледельческими и минеральными богатствами страны. Впрочем, в то время большее развитие промышленности не было еще в экономическом интересе России. Если бы иностранцы принимали в уплату их произведений съестные припасы, сырые произведения и грубые фабричные изделия, которые Россия могла давать, если бы не было внешних усложнений и войн, Россия еще долго имела бы выгоду производить свободный обмен со странами, ее опередившими, ибо ее культура могла от этого выиграть более, нежели от протекционной системы. Но войны, блокада континента и ограничительные меры других стран поколебали интересы России и заставили ее искать более надежной экономической системы, нежели вывоз сырья и ввоз фабричных изделий. Таким образом, она была вынуждена заняться сама обработкой своего сырья.

После войны хотели снова вернуться к свободе торговли.

Правительство и сам царь были склонны к фритредерству. Тогда Шторх имел такой же во многом губительный авторитет в России, как Сэй в Германии. Уничтожили пошлины. Заводы и фабрики, преимущественно вследствие конкуренции Англии, начали разоряться, но это не смутило фритредеров. «После кризиса, который будет пройден, — говорили они, — Россия вкусит сладчайшие плоды благодеяния свободы торговли». В то время коммерческие конъюнктуры действительно благоприятствовали экономическому положению России. Плохой урожай в большей части Европы вызвал усиленный вывоз земледельческих продуктов — и это дало России возможность заплатить за усиленный ввоз иностранной мануфактуры. Но когда исключительный спрос на русские продукты прекратился и Англия в интересах аристократии затруднила ввоз хлеба, а в интересах Канады — ввоз дерева, то разорение русских фабрик и усиленный ввоз в Россию заграничных изделий дал себя почувствовать во всей силе. «Тогда, после того как вместе со Шторхом рассматривали торговый баланс как химеру, существование которой для образованного человека так же постыдно и неприлично признавать, как существование колдуний в XVIII столетии, с ужасом увидели, что между независимыми странами действительно существует нечто аналогичное торговому балансу». Правительство было вынуждено вернуться к протекционной системе, о чем были оповещены представители России при иностранных дворах особым циркуляром графа Нессельроде в 1821 году, в котором говорится, что «Россия видит себя вынужденной обстоятельствами прибегнуть к независимой коммерческой системе; что продукты империи не находят помещения во внешних рынках; что фабрики разорены или находятся накануне разорения; что вся звонкая монета уходит за границу, и коммерческие дома, наиболее солидные, находятся накануне катастрофы».

Благодетельные последствия для России восстановленного протекционизма, не менее как бедствия, произведенные предыдущей практикой свободы торговли, послужили к наглядному доказательству неправильности принципов и уверений фритредеров. Из всех цивилизованных стран, преимущественно же из Англии и Германии, явились капиталы и умственные силы, чтобы принять участие в выгодах, предоставленных русскому производству новым таможенным тарифом. Дворянство, «не находя внешних рынков для своих произведений, попробовало разрешить обратную задачу, а именно — приблизить к себе рынки: они основали фабрики в своих поместьях». Спрос вновь созданных шерстяных фабрик на шерсть значительно увеличил овцеводство. Заграничная торговля вместо того, чтобы уменьшиться, увеличилась, в особенности торговля с Китаем, Персией и вообще Азией. Коммерческие кризисы прекратились, «и достаточно просмотреть последние отчеты департамента торговли России, чтобы убедиться, что Россия благодаря принятой ею системе достигла благоденствия и что она гигантскими шагами подвигается как по пути богатства, так и могущества».