По следам Адама

На самом деле мы испытываем счастье только во время отпуска, когда напряжение и повседневная гонка остаются где-то позади. Именно тогда мы приобщаемся к природе: уходим в леса и долины на охоту или рыбалку. При этом нам жалко «примитивные народы» — ведь им постоянно приходится жить такой жизнью.

Столетний хаджи сидел посреди своего дома, величественный и полный уверенности, и перемешивал палкой угли в глиняной жаровне. Никого здесь не мучило желание обладать чем-то им неведомым. Старик развлекал нас историями, пронизанными отменным чувством юмора. Языки пламени отражались на лицах арабов, сидевших вдоль стен и молча внимавших ему. Кто-то разлил чай из элегантного заварного чайника по маленьким, стаканчикам в оправе из серебра, и воздух наполнился тонким ароматом божественного напитка.

Я окинул взглядом просторное и высокое помещение. Основу его составляли семь дуг из тростника, толще человеческого тела. На них, точно на ребрах, держались толстые тростниковые циновки. Я поневоле почувствовал себя как библейский Иона в чреве кита. Но по обе стороны этого чрева открывался захватывающий дух вид ночного неба, усеянного переливающимися звездами. Мне стало интересно, что «болотные арабы» думают о внешнем мире.

Словно прочитав мои мысли, хаджи рассказал, как он однажды был в Багдаде и что там ему безумно не хватало тишины и спокойствия родных краев. Он считал, что города порождают ложь, зависть и алчность.

— На болотах не бывает воров, — сказал он. — Хвала Аллаху, у всех есть все необходимое, и ничего лишнего. Буйволам хватает травы, в протоках кишмя кишит рыба, в изобилии цыплят, уток и дичи, а также арбузов. Здешние циновки и корзины из тростника всегда можно выменять на чай и муку. Чего еще человеку надо?

Кроме того, — тут старец торжественно воздел руки к небесам, — наши женщины добры и красивы.

У него самого — четыре жены. Вдоль стен раздался оживленный шепот и смешки. Белобородый старец знал, о чем он говорил.

Как известно, находясь в Райском саду, следует с опаской относиться к искушениям. Но однажды я в обществе мексиканца, экспедиционного механика, оказался на мосту, стоящем на краю болот. Он разделял мою слабость к красивым лицам и изящным формам, и когда мимо проплывала на каноэ удивительной красоты женщина, он не удержался и схватился за камеру. Он не видел, но я-то видел, что по направлению к нам мчится со всех сил, путаясь в развивающемся белом балахоне, араб с поднятым копьем в руке. Мне пришлось силой выхватить камеру у незадачливого фотографа. Мы убежали с быстротой молнии и оставили красотку на попечении ее стража.

Женщин на болотах охраняли очень тщательно. Им не позволялось ни есть в нашем обществе, ни даже подавать нам чай. Словно для того, чтобы не подвергать опасному искушению слабых потомков Адама, все они кутались в черные балахоны. Однако иногда сквозь щели в тростниковых стенах, да еще когда они кормили кур, пекли лепешки или плыли в каноэ, удавалось мельком увидеть очаровательное лицо или изящную ступню. Лепешки на болотах пекли на внутренних стенках больших глиняных сосудов, похожих на кувшины. Если вы, привлеченный божественным ароматом, незаметно пробирались поближе, то можно было увидеть и блестящие глаза, и бело-снежную улыбку, но только на один короткий миг, пока обладательница этой красоты, заметив вас, не отворачивалась или не закрывала лицо черной накидкой. И женщины, и мужчины обладали тонкими, четко очерченными профилями. Женщины не уступали мужчинам в умении управлять тяжело груженными каноэ, но появляться в мужском обществе, а также смеяться и махать руками, когда мы проплывали мимо, разрешалось только или очень юным, или очень старым.

Развлечения, которым без устали предается окружающий мир, не добрались к ним сквозь заросли тростника, но, судя по смеху и улыбкам, они прекрасно обходились и так. Хаджи знал, что мы, горожане, обязательно должны зарабатывать деньги себе на машины и на электричество.

Но он далеко не был уверен, что планы багдадского правительства провести в болота электричество и завезти кирпич для строительства домов сделают его народ счастливее. «Когда люди счастливы, они улыбаются», — говорил он. Но на улицах Багдада никто не улыбался ему навстречу.

— В городе слишком много народа, — объяснил я. — Всем не наулыбаешься.

Хаджи ходил и по безлюдным улицам. И там ему тоже никто не улыбнулся.

Дугообразные связки тростника, составлявшие основу главного дома во владениях хаджи, в точности напоминали те, из которых состоял корпус «Ра II». Многие здесь могли изготовить отдельные детали, необходимые для строительства корабля, но сами корабли они никогда не строили, только дома на плавучих островах. По каналам они передвигались на каноэ из досок, залитых асфальтом. Если бы они научили нас, как в течение долгого времени удерживать на плаву конструкцию из тростника, то и мы, с помощью индейцев с берегов Титикака, помогли бы им вернуть к жизни забытое искусство их предков-кораблестроителей.