По следам Адама

Впервые направляясь в край болот, я не знал, смогут ли хаджи и его соплеменники понять, чего я хочу. Старец слушал меня внимательно и охотно. С его внешностью, его легко можно было принять за богатого нефтяного шейха, отставного дипломата или видного ученого. В своей белой хламиде он походил на библейского пророка, столь же бессмертного, как и тот дом, в котором он жил. Иногда мне казалось, что напротив меня сидит сам Моисей или Авраам. Ну не мог старый патриарх не знать ничего о лодках из тростника!

Он действительно знал. В дни его молодости существовало три вида лодок. Первые два были плоскодонными и держались на воде потому, что их обрабатывали асфальтом изнутри и снаружи. Одна, круглая, звалась «гуффа» и по форме напоминала ирландскую кожаную лодку, вторая, продолговатая — «джиллаби» — была предшественницей современных деревянных каноэ «болотных арабов». Я видел модели этих древнейших судов в Багдадском музее и даже плавал на одной такой по реке в окрестностях Вавилона. Третья называлась «элепурбати», и ее не пропитывали асфальтом. Она состояла из туго перевязанных пучков тростника, между которыми не оставалось пустых мест, благодаря такой конструкции она держалась на плаву.

То самое, ради чего я приехал! Но ведь тростник со временем промокает?

«Он не промокает, если его срезать в августе», ответил хаджи, и все вокруг закивали головами. Это было общеизвестно. Общеизвестно здесь, посреди болот, но не на берегах эфиопского озера Тана, где заготавливали тростник для «Ра» и «Ра II» в декабре. В августе, в месяц полной луны, тростник вырабатывал особый сок, который препятствовал увлажнению. В умных книгах об этом не было написано ни слова, но кто же ищет ответы в умных книгах!

По стопам Ноя

Вместе с десятком товарищей из разных стран мира мы плыли по направлению к океану, и меня не покидало ощущение причастности к описанным в Библии событиям. От места при слиянии Тигра и Евфрата, где появились на свет Адам и Ева, наш путь лежал туда, где праотец Ной открыл новую главу в истории христианской и мусульманской религий. Еще в детстве меня поразил рассказ о Всемирном потопе и Ноевом ковчеге. Та же сказочная атмосфера царила на берегах Тигра, когда «болотные арабы» связывали тростник в огромные пучки, чтобы построить судно, названное нами в честь реки, которая понесет нас к океану. Имя «Ной» символизировало зарю кораблестроения. В древнейшие времена корабли не строили из досок; шумерские рисунки изображают людей и животных на борту лодок из тростника.

Из тростника можно сделать корабль любого размера, и на болотах росло неограниченное количество этого материала. Мы пересекли Атлантический океан на двенадцатиметровом «Ра II», и на его палубе стояла одна хижина. «Тигрис» был длиннее на шесть метров и имел две хижины. По сравнению с пирамидами и теми кораблями, которые строили могущественные шумерские владыки, мы отправлялись по стопам Ноя на очень скромном суденышке.

Я всегда буду вспоминать о старом хаджи как о законном наследнике трона шумерских царей и легендарного Райского сада. Подтверждением его достоинства служили его внутреннее величие и вековечная культура, к которой он был причастен всю свою жизнь. Саддам с его импортными танками и бесчисленными арсеналами оружия чувствовал себя в Багдаде завоевателем посреди покоренной империи. Его предки-арабы пришли в Месопотамию под знаменем Корана, захватили старинные шумерские, вавилонские и ассирийские города, чтобы воплотить в жизнь обещание Господа, данное им Аврааму. Когда Авраам привел своих людей в Средиземноморье и в страну Фараонов, он утверждал — об этом говорится и в Библии, и в Коране — что Господь посулил ему и его потомкам все земли между Тигром и Нилом. Много поколений спустя этим предлогом воспользовался пророк Мухаммед, он даже расширил зону своих завоеваний на запад от Нила и на восток от Тигра. Но, возвещая о пророчестве, Авраам не мог себе представить, что на его наследство станут одновременно претендовать и евреи, и арабы.

Во времена Авраама построить тростниковый корабль не составляло никакого труда. Тростник, как и сейчас, рос в изобилии, и к услугам Авраама был тысячелетний опыт местных корабелов, умевших придавать выходившим из-под их рук судам не менее изящную форму, чем у деревянных каравелл более поздних времен. Раскопки показывают, что мастера тех лет вязали отменно крепкие веревки из тростниковых волокон. По берегам реки на всем ее протяжении жили крестьяне, рыбаки и торговцы, и поэтому быстро загрузить корабль и отправиться в долгий путь было легко и просто.