По следам Турецкого гамбита

В 80-х и 90-х гг. XIX в. в России часто обращались к анализу итогов последней русско-турецкой войны и перспектив утверждения России в зоне черноморских проливов. Особый интерес представляют суждения тех дипломатов и военных, которые были непосредственно знакомы с данной проблематикой. Так, в 1888 г. А. С. Иониным была составлена записка по поводу последней войны с Турцией, которую позднее прокомментировал Д. А. Капнист[1624]. Один из основных выводов этих дипломатов звучал так же, как и у А. И. Нелидова: в будущем правительство обязано избежать грубейших просчетов 1876–1878 гг. По мнению Капниста, Берлинский трактат оказался более выгоден России, «чем Сан-Стефанский, который обижал греков и сербов в интересах Болгарии, отделенной от наших границ румынской Добруджей». Как и многие, Капнист считал, что Россия вполне могла бы удовлетвориться двумя фортами по обе стороны Босфора. «Пусть Константинополь станет свободным городом, пусть Дарданеллы перейдут в руки того из народов Балканского полуострова, которому удастся ими завладеть, — какое нам до этого дело; “ключ от дома” был бы у нас в руках». Припомнив слова генерал-фельдмаршала Паскевича, утверждавшего, что дорога в Константинополь ведет через Вену, Капнист полагал, «что с тех пор история изменила этот путь: теперь надо идти через Берлин»[1625]. В разумном союзе с Германией Капнист видел залог успеха в решении задачи овладения Босфором.

Ознакомившись в начале декабря 1890 г. с запиской Капниста, Ламздорф так прокомментировал ее в своем дневнике:

«Если бы, вместо того чтобы сентиментальничать и разыгрывать в угоду славянофильским утопиям бескорыстие в сфере действительно русских интересов, мы хорошенько поразмыслили бы перед войной 1877 г., следовало бы, создавая Болгарию, поделить Румынию между Австрией и нами. Когда-то подобное соглашение с венским кабинетом при поддержке Германии было возможным. Бог знает, представится ли еще когда-нибудь подобная возможность. Этот злосчастный Сан-Стефанский договор, отдавший Добруджу Румынии и отделивший нас от освобожденной нашей кровью страны, был настоящим предательством интересов России (подчеркнуто мной. — И.К.). Право, надо быть недалеким и до глупости простодушным, чтобы основывать свою власть и свое влияние на одних только узах благодарности. И какой благодарности? Попробуйте убедить кого-либо в том, что Россия вела разорительную, стоившую 100 000 жизней войну исключительно для того, чтобы освободить этих несчастных братушек, которые десять лет спустя ясно ей доказали, кто они такие. Очевидно, одновременно стремление, елико возможно, усилить свое влияние на Балканском полуострове, но, как и всякий не вполне законный и добросовестный поступок, это должно было роковым образом завести нас в тупик. Похоже, мы обманывали Австрию, но при этом мы не обеспечили себе никакой поддержки и даже не подготовили достаточных средств. Что касается населяющих полуостров национальностей, то мы обидели греков и сербов ради болгар, а затем оттолкнули от себя последних, дав им хорошо почувствовать, что освобождены они не ради их прекрасных глаз, а для того чтобы пользоваться ими в своих интересах. Ждите после этого благодарности и рассчитывайте на нее как на главный, если не единственный, способ оказывать влияние!»[1626].