По следам Турецкого гамбита

«1. Боевые суда Черноморского флота ежегодно держать под флагом, сверх срока определенного для них обычной программой плавания, еще в течение 4-х зимних месяцев, с 1 ноября по 1 марта.

2. Безотлагательно снабдить Черноморский флот транспортами, специально приспособленными для перевозки кавалерии, полевой артиллерии и осадного парка.

3. Принять соответственные меры для развития частных перевозочных средств в Черном море до размера, необходимого для посадки во всякое время, в течение 24 часов, не менее 25 000 чел.

4. В устье Дуная ограничиться высылкой средств, требующихся для преграждения выхода в море неприятельским мелким судам»[1643].

20 апреля (2 мая) 1897 г. военный министр Ванновский, подразумевая приказ императора о начале десантной операции, писал министру иностранных дел графу М. Н. Муравьеву:

«В случае воспоследования соответствующего повеления, всего должно быть посажено на суда первого рейса: в Севастополе 12 815 чел. и 32 орудия, в Одессе 17 685 чел. и 72 орудия, итого 30 500 чел. при 104 орудиях, с соответствующим обозом и тяжестями.

Из этого числа, в зависимости от наличности судов, казенных и частных, на присутствие которых в названных портах возможно рассчитывать, может быть действительно отправлено: по 30 число настоящего апреля — ок. 25 000 чел.; с 1 по 15 будущего мая — ок. 23 000 чел. после 15 мая — всего лишь ок. 20 000 чел.»[1644].

Получается, прошло более года, а результатов «безотлагательного снабжения» и «принятия соответственных мер» не было никаких — все те же 8000 чел. за один рейс…

Посадку войск на суда планировалось начинать в 15–16 часов дня. После завершения погрузки транспорты под охраной канонерских лодок и минных крейсеров должны были выйти в море между 2–3 часами ночи. Одновременно из Севастополя в направлении Босфора выходила боевая эскадра. Она должна была достигнуть северного входа в пролив к 4–6 часам утра следующего дня — времени, когда над Босфором начинался рассвет. В операции планировалось задействовать броненосцы «Екатерина II», «Чесма», «Синоп», «Георгий Победоносец», «Двенадцать Апостолов», крейсер «Память Меркурия», минные крейсера «Гридень» и «Казарский», а также одну-две канонерские лодки, несколько миноносцев и до тридцати малых миноносок[1645].

Скрытности и внезапности уделялось первостепенное значение. В этих целях на время проведения операции предполагалось блокировать телеграф. Необходимость в данной мере вызывалась еще и тем, что в правительстве были уверены: константинопольская контора датской компании «Одесско-Константинопольский Кабель» находится в руках англичан. После высадки десанту надлежало немедленно захватить выход подводного кабеля у форта Килия, севернее Босфорского пролива[1646].

Если выход броненосцев из Севастополя вряд ли мог кого-то насторожить, то посадка десанта неизбежно бы привлекала внимание публики. Для дезинформации была принята версия начала больших учений на Кавказе, куда и направлялись войска. Следуя 8-9-узловым ходом, транспорты с десантом должны были отплыть к Кавказскому побережью, затем резко повернуть и пойти на соединение с эскадрой.