По следам Турецкого гамбита

В тактическом отношении план захвата Босфора выглядел следующим образом. При благоприятной погоде высаживать десант предполагалось на Черноморском побережье по обе стороны пролива. Причем к «прочному занятию» подлежали господствующие позиции до Бейкоса на анатолийском (азиатском) берегу и до Киреч-Бурну на румелийском (европейском). Расширять ли далее районы захвата — зависело от конкретных обстоятельств. При условии отказа султана от борьбы вторжения в Константинополь следовало всячески избегать. Рельеф Черноморского побережья позволял высаживать сразу весь десант, что подвергало его меньшей опасности, нежели в проливе. Благоприятный ход высадки позволял быстро захватить босфорские укрепления с суши, что ускоряло минирование Босфора со стороны Мраморного моря и исключало прорыв британского флота, одновременно обеспечивая свободу маневрирования российским кораблям.

Постановку мин предполагалось осуществить в количестве до 900 штук в три ряда поперек пролива. Прикрывать прорыв судов с минами должна была артиллерия броненосцев. Если прорыв с последующим минированием и высадку десанта удалось бы синхронизировать, то шансы на успех всей операции резко возрастали. Но еще была нужна хорошая погода, отсутствие тумана и волнения у берега во время высадки. В случае же неблагоприятной погоды специалисты из Морского министерства считали, что все равно «придется вести минное наступление», то есть уничтожать огнем с броненосцев береговые батареи и ставить у входа в Босфор со стороны Мраморного моря минные заграждения и сети. После минирования форты Босфора планировалось укрепить доставленными из Крыма тяжелыми орудиями.

Противодействие султанского флота практически исключалось. С 1879 по 1914 г. турецкие боевые корабли практически не выходили в Черное море. До 1905 г. Босфорский пролив защищали только шесть береговых батарей, расположенных на самом берегу, причем большинство их орудий было установлено открыто за земляными брустверами.

В начале вторжения флот должен был занять позицию севернее форта Каридже и, в случае залпов турецких батарей, открывать ответный огонь на их подавление. Пять броненосцев, крейсер и две канонерские лодки могли вести огонь с одного борта двадцатью 305-мм, четырьмя 203-мм и двадцатью пятью 152-мм орудиями, сосредотачивая его поочередно на каждом форте. Эта была огромная разрушительная сила. В форт с довольно близкой дистанции могло попасть до 75 % всех выпущенных снарядов.

Оригинальный и весьма перспективный план защиты Босфора от возможного прорыва британских броненосцев предложил капитан 2-го ранга Е. Ф. Цывинский. Согласно этому плану, высвободившиеся после выгрузки десанта транспорты надлежало в два ряда поставить на якоря поперек Босфора, спрятав за ними 20–30 небольших миноносок[1647].

Для подавления сопротивления находящихся в районе высадки турецких войск было вполне достаточно даже заявленного отряда в 25 тысяч. В августе 1896 г. военный агент в Константинополе полковник Пешков доносил военному министру о численности султанских войск в районе Босфора:

«Здесь всего 17 000 пехоты, 1800 кавалерии. Из них около половины составляют охрану Ильдиза (дворец султана. — И.К.), остальные разбросаны полуротами и патрулями в 3-х столицах и селениях Босфора; с укреплений последнего снята половина гарнизонов. Турецкий флот выйти на бой не может. Не касаясь вопросов общей политики, считаю долгом донести, что для решения вопроса о проливах в случае неминуемых новых беспорядков России представятся благоприятные местные обстоятельства; появление нашего флота и десанта будет радостно приветствоваться не только христианским, но и турецким населением»[1648].

Помимо малочисленности турецких сил, благоприятным фактором для проведения операции являлось фактическое отсутствие в районе высадки береговых противодесантных укреплений, не считая неудачно расположенных древних фортов Килия и Альмаз.

Однако за стоящими на приколе военными судами Турции традиционно проглядывались могучие силуэты британских броненосцев. Но готово ли было английское правительство послать их на прорыв в случае русского вторжения в Босфор? В середине 1890-х гг. слишком много факторов говорило в пользу отрицательного ответа на этот вопрос.

Лондон меняет курс