По следу крови. Тру-крайм истории от подкаста CrimeCast

Тамара пришла в кабинет социально-психологической помощи в 1996 или 1997 году добровольно, вместе с мужем, который тогда был еще жив. Как вспоминает врач, на фоне «яркой, бойкой и эрудированной» жены муж выглядел «убогим», «забитым» и даже «дебиловатым». Это была цитата. На мой взгляд, немного странно слышать такое определение от психиатра, но из песни слов не выкинешь. Самсонова же при всем шарме показалась ему своенравной, вздорной и капризной. Что не помешало врачу перевести профессиональные отношения в личные. То есть он засунул врачебную этику в задний карман брюк и завел интрижку с пациенткой. Общение сначала шло по телефону, а лично встретился доктор с Тамарой всего один раз. Было это в конце девяностых, муж уже пропал. После этого рандеву общение прервалось, видимо, что-то пошло не так, ну или не понравились друг другу. Короче, не срослось. Доктор продолжал работать почти до настоящего времени, несмотря на преклонный возраст. Вспоминал, что Самсонова была даже излишне откровенна. Например, рассказывала, что часто совершает кражи в магазинах, но не попадается. Рассказывала о квартирантах, которых часто меняет. У него сложилось впечатление, что она умная и скрытная женщина с изощренным интеллектом.

Муж, Леонид Самсонов, тоже 1947 года рождения, работал на авторемонтном заводе. Как говорила Самсонова на допросе, отношения у них были хорошие: «Я была ему как мать, он мне как сын». Леонид куда-то пропал в конце девяностых годов, точная дата неизвестна, тело не обнаружено до сих пор. Что интересно, Митрофановна в разговорах со знакомыми всем рассказывала разные версии: «Он от меня ушел», «Умер от цирроза печени». Самая частая – «Вышел в сберкассу и не вернулся». При обыске в квартире были обнаружены все документы пропавшего супруга, паспорт и сберегательная книжка. Вопрос о том, убивала ли она мужа, Самсоновой задавался неоднократно. Признаваясь на первом этапе следствия в четырех смертях, убийство мужа она всегда решительно отрицала.

Еще следственной группе удалось найти живого постояльца Самсоновой. Владимир поселился у Тамары Митрофановны летом 2001 года. Несмотря на двадцатилетнюю разницу в возрасте, отношения с хозяйкой внезапно оказались очень личными. Но через пару месяцев, по его рассказам, эту связь он прекратил. И вот по какой причине: в декабре того же года оказался в больнице с симптомами отравления. Установить, что за препарат стал причиной залета на койку, врачи не смогли – после дезинтоксикации следов вещества в организме не осталось. Выписавшись из больницы, Владимир быстренько съехал со съемной квартиры. А вот следующим квартирантам Бабушки-яги повезло меньше.

Фрагмент мужского трупа с той самой татуировкой на плече был обнаружен школьниками во дворе детского сада на Купчинской улице, дом 11, корпус 3, осенью 2003 года. Дело осталось нераскрытым, и даже личность покойного установлена не была. Других фрагментов тела, включая конечности и голову, обнаружить не удалось. То, что нашли, после экспертизы захоронили в номерной могиле. От дома Самсоновой до этого детского сада примерно 650 метров. Она сама вспомнила своего квартиранта Сергея Потянина, рассказала, как подсыпала ему в холодный борщ радедорм, как разделывала труп и разносила по окрестностям. Отказавшись впоследствии от нескольких признаний в убийствах, до последнего утверждала, что Потянина и Уланову убивала она. Но обвинения в этом преступлении ей не предъявлено. И вот почему. Когда была вскрыта могила с соответствующим номером, там обнаружился женский труп. Нужное захоронение с трудом, но как-то все-таки нашли, а вот исследование фрагмента останков спустя 13 лет никак не помогло установить причину смерти. Оказалось, что в 2003 году, после обнаружения, исследование на наличие в тканях веществ, которые могли бы говорить об отравлении, не проводилось. В связи с этим строить обвинение на одном признании Самсоновой, от которого она может отказаться в любой момент, не рискнули.