По субботам не стреляю

– Я приехал сюда в прошлую среду, – начал он, – чтобы окончательно обо всем договориться и подписать все бумаги. Все шло прекрасно, но тут этот малосимпатичный молодой человек, агент Добрынина, потребовал изменить ряд условий предварительного контракта. Я не мог на это пойти. Я позвонил Добрынину и спросил, какова его позиция. Он предложил встретиться и все обсудить. Мы договорились на субботу, я пригласил его пообедать и заказал столик в «Савое». Мы должны были встретиться в три, но в начале третьего он позвонил мне, извинился и сказал, что прийти не сможет. Объяснил, что у него внезапно изменились планы, что ему очень жаль, но это не от него зависит... Вообще он, в отличие от этого неприятного агента, казался вполне воспитанным молодым человеком. Потом он сказал, что не хочет в ближайшее время отлучаться из дому, и спросил, не соглашусь ли я зайти к нему сам. Я согласился – это моя работа.

Он немного помолчал и продолжил:

– Я пришел примерно без десяти три, на часы я, к сожалению, не посмотрел, – может, чуть позже. Дверь была открыта. Не настежь, но довольно заметно. Я позвонил, но мне никто не открыл. И тут, деточка, я хочу спросить вас: знаете ли вы, что делает Господь с человеком, когда хочет его погубить?

– Лишает разума... – машинально пробормотала я.

– Правильно. Лишает разума. И бдительности. Я потерял бдительность. У вас тут спокойно, палестинцев не видно... Ну с чего, скажите, пожалуйста, я надумал войти? Нет, сначала я, конечно, позвонил еще раз. Никакого ответа. Я удивился – мы ведь только что договаривались. В квартире играла музыка. Громкая музыка. Я подумал, что Добрынин не слышит звонка, а дверь нарочно открыл заранее, потому что знал, что может не услышать. Еще перед выходом я взял лист бумаги и набросал что-то вроде плана-сметы. Там были отмечены все наши расхождения с его агентом. Словом, я все подготовил заранее, чтобы не сидеть и не переливать из пустого в порожнее. В такси я достал этот листок и стал проверять, не упустил ли чего-нибудь, потому что, знаете, всякое бывает. Теперь, деточка, слушайте очень внимательно. Когда нелегкая понесла меня в эту квартиру, в одной руке у меня был портфель, а в другой – этот листок. В прихожей я на минуту остановился – достать носовой платок и вытереть лицо: в такси я ужасно вспотел, жара у вас тут, между прочим, как у нас... Портфель я поставил на пол, а листок положил на него. С того места комнаты почти совсем не видно. Помню, я еще подумал насчет двери вот что: может, он нарочно открывает ее, чтобы устроить сквозняк, от духоты... Потому что в этот момент сильно подуло, и в кухне, справа от меня, взлетели занавески. Я сделал два шага вперед, а оттуда, деточка, большой кусок комнаты просматривался отлично. Я успел разглядеть все – и тело, и мерзкую бумажонку на стене. Помогать там было уже некому...

– В милицию вы звонить не стали... – продолжила я.