По субботам не стреляю

– Жизнь вносит свои коррективы, – эту мудрость я нечаянно изрекла вслух.

Как ни странно, он, по-видимому, понял, что я имею в виду, потому что ничуть не удивился и задумчиво подтвердил:

– Вот именно! Приходится считаться... Мы немного помолчали, думая более или менее об одном и том же, потом он трубно высморкался, словно ставя в этих размышлениях точку, и сказал:

– Ну что, деточка...

– Меня зовут Ира, – сообщила я.

– Очень приятно. Ну что, Ирочка, я вам все рассказал или еще есть вопросы?

– Нет, больше, кажется, нет, – ответила я, с сожалением подумав, что биографию свою он мне все равно не расскажет. – Хотя нет, пожалуй, есть, самый последний. Откуда вы знаете, что я не вру? Почему вы мне верите?

– Не вам, Ирочка, – снова усмехнулся он, хитро поглядывая на меня из-под нависших бровей, – не вам, а себе. Своему, так сказать, нюху, чутью. Кроме того, насчет поливки цветов – это чистая правда, доказательства налицо, сомневаться не приходится. Не говоря уже о том, – тут он весело хмыкнул, – что, если бы вы захотели, так сказать, сохранить инкогнито, вам пришлось бы запасаться не маской, а шлемом.

Тут он был прав: таких рыжих, как я, – поискать!

– А теперь, Ирочка, – продолжал он, – если не возражаете, я отвезу вас домой. Друзья одолжили мне свою машину. Ни к чему юной девушке ходить одной по улицам в это время суток.

– Несмотря на отсутствие палестинцев? – ехидно поинтересовалась я.

– Увы, деточка, пороки и соблазны – абсолютно интернациональная штука, – серьезно ответил он.

На улице стояла приятная ночная прохлада, чему я немало подивилась. Вообще в последнее время, обнаруживая какую-нибудь приятность, я неизменно удивлялась, потому что мне казалось, что отныне мой удел – улики, подозрения, удушающая жара и прочая пакость.

Мой новый знакомый вел машину поистине артистично и всю дорогу мурлыкал себе под нос «Маленькую ночную серенаду». Минут через десять, не больше, мы были на месте. Прощаясь со мной у подъезда моего дома, господин Еврей сказал галантно:

– Иногда самые неприятные обстоятельства влекут за собой весьма приятные последствия. Я рад, Ирочка, что мы познакомились. Если вы не против, обменяемся координатами. Надеюсь, я не в последний раз в Москве, да и вы, бог даст, когда-нибудь заедете в наши края.

С этими словами он достал из кармана визитку и вручил ее мне. Я полезла в сумочку, чтобы достать свою. Лампа над подъездом, как водится, не горела, ничего невозможно было разглядеть. Несколько секунд я шарила в сумке вслепую, а потом извинилась и попросила Маркиша зайти со мной в подъезд. Внутри было довольно светло. Я поставила сумку на батарею и начала методично перебирать ее содержимое. Визитных карточек не было. А между тем я совершенно точно знала, что они должны быть. Нельзя сказать, чтобы я раздавала их направо и налево, штук шесть как лежали у меня в сумке, так и лежат. То есть... не лежат. Черт знает что такое! Почему-то я ужасно расстроилась, хотя уж что-что, а потеря визиток не могла иметь к убийству решительно никакого отношения.

– Что-нибудь не так, Ирочка? – с беспокойством осведомился Маркиш.

– Да нет, ерунда. Визитки куда-то подевались. Давайте, я все напишу на бумажке, – предложила я.

Он протянул мне записную книжку и ручку, я вписала туда свой телефон и адрес, и мы простились самым сердечным образом.

Выйдя из лифта, я не стала открывать дверь, а остановилась на площадке и закурила. Я понимала, что дома сразу начну отвечать на вопросы, обо всем рассказывать, отвлекусь и уже не смогу сосредоточиться на интересовавшей меня проблеме визиток. А мне просто необходимо было понять, куда они могли деваться, хотя я вряд ли смогла бы ответить на вопрос: почему это меня так волнует? Надо было точно вспомнить, где они лежали и не могла ли я их куда-нибудь переложить. Надо вспомнить, как это было... Мне принесла их секретарша Вика. Итак... Вот она мне их приносит, вот я кладу их... Куда я их кладу? И тут меня осенило. Надо же быть такой идиоткой! Разумеется, они были вложены в ту самую записную книжку, а потому никоим образом не могли обнаружиться сегодня у меня в сумке. Казалось бы, теперь можно было успокоиться: записная книжка так или иначе уже сыграла свою нехорошую роль в этой истории, наличие в ней визиток ничего не меняло. Ан, нет, я не только не успокоилась, но завелась еще больше. У меня было странное чувство, как будто я вот-вот узнаю что-то такое, чего категорически не хочу знать. Как будто ко мне со всех сторон подкрадывается какая-то информация, а я ее что было сил отталкиваю и пытаюсь спрятаться. Было немного похоже на страшный сон. При этом Я ни за что не смогла бы объяснить, что имею в виду.

В конце концов я заставила себя встряхнуться и открыла дверь. Мама с Маринкой выскочили мне навстречу. Мы с господином Евреем здорово засиделись – они уже успели начать волноваться.

– Я думала, ты придешь раньше меня, – сказала сестра. – Пришла, а тебя все нет и нет. Мама начала психовать. Я даже подумывала позвонить, но потом представила, как ты там ходишь одна, и тут звонит телефон...