По субботам не стреляю

На работу я пришла с твердым намерением «начать новую жизнь» – то есть внутренне покончить с этой историей. Конечно, мне еще не раз и не два про нее напомнят: в лучшем случае – по телевизору, в худшем – прямо на улице. В этом смысле я не питала никаких иллюзий. Хорошо бы, однако, перестать воспринимать ее как элемент собственной личной жизни. Вот этого я твердо решила добиться. Увы, не учла одной мелкой детали, хотя можно было догадаться, что Никитина книжка не сегодня-завтра будет готова.

Макет ждал меня на столе. Анечка на минуту оторвалась от компьютера и сказала:

– Юра просил тебя посмотреть.

– А сам он где? – поинтересовалась я, прикидывая, удастся ли потянуть время. Мне нужно было собраться с духом и подготовиться, чтобы Никитина книжка не поколебала моей решимости смотреть на все это дело со стороны.

– У себя в кабинете, – ответила Анечка. – Принимает заказчиков и распространителей. Между прочим, там не только наши, но и иностранцы. Сказал, что потом сразу зайдет.

Так... Значит, времени «перекурить и оправиться» нету. Ладно, перед смертью не надышишься. Я села за стол и придвинула к себе макет. С обложки смотрело улыбающееся Никитино лицо. У меня сжалось сердце. Черт его знает... столько всего навертелось на эту историю... а Никиты-то нету...

– Ого! – воскликнула я, взяв книжку в руки. – Да она раза в два толще той, первой!

– Я не понимаю... – Анечка в изумлении воззрилась на меня. – Ты что, все проспала, что ли? Конечно, толще! Здесь в два раза больше стихов. В ту пятницу шеф забрал у Никиты еще одну дискету. Тогда он думал про вторую книжку, но раз все так получилось... Плюс иллюстрации. Здесь куча иллюстраций и фотографий. Ничего общего с первой книжкой. Это совсем другое издание.

Ну да, конечно, вторая дискета... Что-то я совсем отошла от дел. Прямо-таки неловко. «Ну, давай!» – сказала я себе и приступила. Книжка была сделана неплохо. Правда, на фронтисписе следовало бы поместить развесистую клюкву, но, в конце концов, она выполняла свою задачу. Никитины фотографии, фотографии рок-концертов, Кремль, какие-то церквушки и проселочные дороги, и тут же – странные постмодернистские картинки...

Конечно, клюква, но клюква довольно профессиональная. Ну хорошо, дизайн – не наш профиль, посмотрим тексты... Первый же раздел, попавшийся мне на глаза, назывался «Моей Прекрасной Даме». «Привет от Александра Блока», – сказала я себе и принялась перелистывать страницы. Кое-какие стихи я знала, другие видела впервые. Вполне допускаю, что большая часть была посвящена не мне, а прочим Прекрасным Дамам. Так, а это еще что?! Одно из стихотворений называлось: «Ирине». Это было явное самоуправство редактора. Никита, по моей настоятельной просьбе, не упоминал в песнях моего имени. Я привычно дернулась и тут же обозвала себя собакой Павлова – все, дорогая, все, сюжет исчерпан, можно не дергаться, все это больше не имеет никакого значения. Ну и что же это за «Ирине», хотела бы я знать? У стихотворения был подзаголовок: Акростих. «Ищу я в имени твоем...»

Я тысячу раз видела в книжках выражение: «Все поплыло у нее перед глазами», но, как выяснилось, никогда по-настоящему не понимала его смысла. И вот мне довелось испытать это на собственной шкуре. Все поплыло: буквы поплыли, и книжка, и стол... Раздался шум льющейся воды, и Никитин голос сказал, перекрывая этот шум:

– «Нам посланный как...» Как что посланный? Тьфу, черт, никак не могу придумать! Так хорошо шло, а тут заело...»

– Эй, Иришка, ты чего? – с тревогой окликнула меня Анечка.

В эту минуту в комнату заглянул Юра.

– А, Ирочка, уже смотришь? – обрадовался он. – Ну и отлично! Я освободился, сейчас провожу их до выхода, вернусь и поговорим.

Как только дверь за ним закрылась, я схватила телефонную трубку и стала нажимать кнопки, плохо попадая пальцами и моля бога, чтобы сестра оказалась дома. Мне необходим был совет. На мое счастье, она не успела уйти. Я на секунду задумалась, глядя на Анечку, а потом заговорила по-венгерски, игнорируя ее недоуменно-обиженную гримасу.

– Уходи оттуда, – сказала сестра. – Уходи, слышишь? Скажи ему, что книжка тебе очень понравилась, – и уходи! А я позвоню Соболевскому. Не вздумай, Ирка, слышишь?

– Успокойся! – сказала я. – Я не Александр Матросов. Записывай номер.

Я продиктовала ей номер Соболевского и положила трубку.

Она была права, вне всякого сомнения. Войти, сказать, что все в порядке, и немедленно отчалить под любым предлогом или без оного... Я встала, взяла в руки макет и на негнущихся ногах двинулась в кабинет к шефу.

– Ну как? – с ходу набросился он на меня. – Говори совершенно честно. Мне очень важно знать, что ты думаешь. Понимаешь, я на эту книжку очень рассчитываю. Если что не так – лучше переделать, пока не поздно. Нам нужен полный блеск, понимаешь?

– Понимаю, – ответила я, еле ворочая языком. – По-моему, книжка хорошая. Все в порядке.