По тонкому льду

Необходимо признать: сегодня власть опирается на широкий альянс самых разных общественных сил, объединенных готовностью поддерживать нынешний курс и лично В. В. Путина, сознательно игнорируя постепенное ухудшение экономической и социальной ситуации в стране. За два года существования российского общества в безвоздушном пространстве пропаганды и геополитического прожектерства все потенциально невыгодные для власти темы, во-первых, вытеснены на обочину общественного интереса, во-вторых, эффективно перехватываются и профанируются ею. Прекрасная иллюстрация – демонстративная, но совершенно ничего не меняющая «борьба с коррупцией», когда козлами отпущения становятся губернаторы далеких и малонаселенных регионов, и разочарование исходом «дела Васильевой» сменяется воодушевлением от «дела Гайзера»: все-таки борьба с коррупцией идет, так и до остальных доберутся!

Сложившийся консенсус позволил Кремлю значительно расширить пространство для маневра, отделив наконец-то первое лицо государства от «Единой России». По сути, сейчас «Единая Россия» – просто первая среди равных в широком лоялистском альянсе. Несомненно, такое положение не очень устраивает саму ЕР, которая за первые 13 лет нового порядка привыкла считать себя «партией власти», а потому значительная часть ее функционеров все еще делает вид, что ничего не изменилось. Между тем ситуация очевидно изменилась, и в ходе начавшегося избирательного цикла мы в этом не раз убедимся: в рамках существующего консенсуса Кремль спокойно допускает конкуренцию между лояльными себе частями политической элиты, ничуть не беспокоясь, что вместо единоросса губернатором какого-то региона вдруг станет коммунист или жириновец. Пора признать, что партийная принадлежность чиновников и депутатов в последние годы имеет значение только во внутривидовой конкуренции.

Проект «новой Ялты»: запрограммированная уязвимость

Может ли сыграть ставка на внешнюю политику?

Положение руководства современной России в мире отчасти напоминает положение руководства СССР в 1939—1941 годах. Тогда Советский Союз находился в полной международной изоляции, отягощенной не приемлемой для тогдашнего Запада внешней и внутренней политикой. Вступление СССР в войну против гитлеровской Германии радикально изменило ситуацию, и к 1945 году он оказался в числе влиятельнейших держав, определивших архитектуру послевоенного мира. Все претензии к внутренней политике СССР, а также предвоенные события были забыты, в качестве трофея Сталин получил гарантии учета своих интересов как в Европе, так и в Азии.

Можно предположить, что Владимир Путин именно так видит выход из всех своих затруднений, в том числе и во внутренней политике. Так, участие в важнейшей схватке современности, войне против пресловутого халифата, воспринимается как шанс обрести статус лидера державы-победительницы и уже с этой позиции принудить США и Европу к новому разделу сфер влияния, переформатированию международных структур и т. д. Программа-минимум при таком развитии ситуации тоже вполне очевидна: добиться признания нового статуса Крыма, гарантий соблюдения интересов России в Украине, во всем бывшем СССР и в Арктике, подтвердить нерушимость своего статуса на право вето в Совбезе ООН, добиться отмены всех санкций и зафиксировать какие-то торговые и экономические привилегии. При таком подходе внешнеполитические успехи теоретически могут в какой-то степени помочь в решении экономических проблем России.

Если все эти надежды оправдаются, то выборы 2018 года окажутся лишь новым триумфом и ничто уже не сможет поколебать авторитета Путина еще многие десятилетия. Во внутренней политике это приведет к окончательной ликвидации самой возможности существования каких-либо сил, не согласных с его политикой.

При этом надо учитывать, что террористическое квазигосударственное образование на Ближнем Востоке – это во всех смыслах не гитлеровская Германия и при желании покончить с ним можно довольно быстро, хоть и большой кровью. Так что теоретически план вполне реализуем, и ставку на внешнюю политику нельзя считать таким уж безумием – во всяком случае на первый взгляд.

Между тем в разбираемой стратегии запрограммирована уязвимость, с которой ничего нельзя поделать с помощью пропаганды и внутриполитических манипуляций и которая рано или поздно может стать роковой.

Во-первых, война с запрещенным в России ИГИЛ – это локальный конфликт, и статус победителя в нем несопоставим со статусом победителя в мировой войне, так что даже при благоприятном развитии ситуации нет никаких гарантий, что Россия получит что-то, кроме устной благодарности от нового сирийского правительства. Во-вторых, нельзя забывать, что геополитическая игра идет на не контролируемом Россией поле, где на ее исход влияет слишком много игроков и внешних факторов.