По тонкому льду

Множество раз в боевиках, в триллерах, в детективах, в антиутопиях, в декорациях всех эпох зрителю предлагается нехитрая притча: если люди обмануты, то стоит им один раз сообщить правду, как они немедленно прозреют и будут готовы пойти за говорящими правду в бой с лжецами. Впрочем, никакого боя чаще всего и не бывает: сам акт публикации правды становится хэппи-эндом. Вышла статья с разоблачением в местной газете, адвокат в блестящей речи обосновал невиновность подзащитного, честный полицейский донес всю правду до президента – это и есть победа добра, дальше, мол, и так всем все понятно, поэтому идут финальные титры под жизнеутверждающую музыку.

Миф о всесилии правды уходит корнями в христианство. Причем не в учение самого Христа, а в теорию и практику ранней христианской церкви. В самой прямолинейной форме он выражен в известной фразе Тертуллиана «душа по природе своей – христианка». При такой постановке вопроса очевиден и практический вывод: главное – рассказать человеку о Христе, и он обязательно станет христианином, потому что душа его только и мечтает воссоединиться с богом. Мало того что христианство для христиан и есть высшая правда, так и сама по себе правда как противоположность лжи для христианина принципиальна, ибо сказано в Евангелии от Иоанна, что дьявол «лжец и отец лжи» (Иоанн, 8, 44). Отсюда и сценарий типовой голливудской антиутопии: есть ложь, есть ее гнусные творцы и покрыватели, есть простой человек с чистыми намерениями, искатель правды, который в итоге их разоблачает. А так как все люди вокруг тоже страдали от лжи и только и ждут, пока их освободят, они все, конечно же, рады помочь герою и заполняют собой улицы в конце фильма – ложь разоблачена, правда торжествует, добро опять победило зло.

Для большего художественного эффекта скрываемая злодеями правда представляется в виде какого-то материального носителя, вокруг которого и строится сюжет: книги, прочитав которые, человек сразу прозревает, кинопленки, один просмотр которых якобы все сразу изменит, живой свидетель, которому все и сразу безоговорочно поверят, в конце-концов – какие-нибудь фотографии и документы, предъявление которых наверняка уничтожит зло.

К сожалению, этот совершенно сказочный сюжет популярен среди вполне серьезных и прагматичных людей, причем – в России. Например, совсем недавно я слышал его в такой редакции: надо участвовать в выборах для того, чтобы издать и по всей стране распространить газету! Предполагается, что в ней будет что-то такое, что заставит людей выделить эту газету из десятков других предвыборных изданий и, при тщательном прочтении от корки до корки, изменить свое отношение к происходящему в стране. Надо ли говорить, что, даже если удастся распространить по всей стране такую Газету, где каждый текст будет написан самыми талантливыми писателями по всем правилам боевого НЛП, – это ровным счетом ничего не даст? Просто потому в нашем мире, а тем более – в нынешней России, один пусть даже самый потрясающий текст или срывающий покровы ролик в Интернете не сможет перекричать ложь, повторяемую тысячи раз на тысячи голосов. Так бывает только в кино, причем – в американском.

В чем сила, брат?

Нет особого смысла углубляться в многообразие различий религиозного, политического или юридического опыта двух стран, США и России. Сразу о главном: в России нет никакого культа правды, вопреки ритуальным клятвам в обратном и бесконечным повторениям красивой фразы князя Александра Невского «не в силе бог, а в правде». Достаточно изучить жизнь самого князя, чтоб убедиться, что его понимание правды было весьма гибким в разных жизненных ситуациях и уж несгибаемым борцом за какую-то высшую справедливость он вовсе не был.

Правдой у нас оказывается вовсе не последовательное отрицание всей и всякой лжи и ее последствий, а что-то другое, трудноуловимое, расплывчатое и совершенно невыразимое в юридических терминах. Достаточно вспомнить известное высказывание Федора Достоевского в одном из частных писем: «Если б кто доказал мне, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели со истиной». По поводу этой фразы сломано много копий, но очевидно, что установленная судом присяжных или даже Верховным Судом США истина не произвела бы на Федора Михайловича никакого впечатления, если бы он для себя решил, что она «вне Христа». Отговорка про Христа двояка: с одной стороны, она отсылает к некоей высшей справедливости, которая может противостоять сиюминутной земной истине, но с другой стороны, она открывает путь для пристрастности и субъективности – потому что религия базируется на эмоциях и чувствах, а не на фактах. Если человек чувствует, ну или ему кажется, что он чувствует, что, поступая каким-то образом, он поступает «со Христом», то никакие земные структуры его уже не переубедят. Очень удобная формулировка, если вдуматься.