Победители Первого альтернативного международного конкурса «Новое имя в фантастике». МТА IV. Киты и люди

Кубари улыбнулся, будто с него сняли тяжёлую ношу. Он смотрел на капитана Александра своими умными, светлыми, немного грустными глазами. Ему хотелось открыться во всём этому человеку. Кубари рассказал о том, что после бегства из Польши он странствовал, работал плотником в Англии, потом — в Германии, в торговой фирме Годфроя. В те времена казалось довольно удивительным — даже диким и нелепым — то, что предприниматель выбрасывает деньги на такую «странную науку», как этнография. Тратить золото на исследование забытой Океании — вот уж действительно это ни на что не похоже! В столярной мастерской Ян случайно познакомился с директором этнографического музея доктором Шмельтцем, который стал на всю жизнь его другом и покровителем. Тот обратил внимание на природный ум и сообразительность молодого польского рабочего, особенно — на его поразительную способность к изучению иностранных языков, и предложил ему работу на островах Терпеливой тайны.

Так бывший польский революционер становится исследователем Океании. Он собирает коллекции, делает фотографии и гравюры с них. И отправляет всё это Шмельтцу. Насколько он, Кубари, знает, тот был доволен его работой. Ян, не колеблясь, выбирает для себя образ жизни местных жителей, а во время путешествий — и их одежду. Молодая островитянка Нола помогает ему в изучении местных языков, и Кубари за короткое время осваивает язык самоа.

— Нанмарки Мадоленимва разрешил мне посещать и исследовать руины Нан-Матала. Я сам открыл, кажется, тринадцать погребений. О, эти таинственные гробницы! Я знаю, вы побывали там, вы их видели. Там было много ритуальных предметов, предметов быта, других памятников времён Сауделеров. Но больше всего меня поразили останки правителей Нан-Матала: их кости и черепа говорят о том, что повелители Пон-Пая были вдвое больше современных людей. Я отправил в трюмах десятки ящиков с экспонатами, которые за пять лет работы тщательно собрал на островах Терпеливой тайны. К сожалению, мои коллекции погибли вместе со шхуной «Альфред», затонувшей на рифах вблизи одного из Маршалловых островов. Восстановить коллекцию мне так и не удалось. Я сам чуть не погиб. С опасностью для жизни мне удалось спасти лишь незначительную часть коллекций, я отловил в волнах 23 ящика и переправил их в Европу. Но эта совсем маленькая часть коллекции произвела в Германии настоящий фурор. К сожалению, гибель «Альфреда» была не единственным крушением кораблей, на которых я доставлял свои коллекции, не единственным крушением, которое мне самому довелось пережить, но, слава создателю, я пока цел и невредим. Много переездов, трудное становление отношений с туземцами, кораблекрушения, гибель коллекций — всего не перечислишь.

Ян Станислав женится на знойной красавице, полукровке Анне Джелиотт, отцом которой был методистский миссионер[60], а матерью — дочь одного из вождей Пон-Пая. Этот союз ещё больше сблизил поляка с островитянами. Казалось, что всё налаживается в жизни польского исследователя, однако в этот момент происходит почти невероятное — баснословно богатый, могущественный финансовый магнат Годфрой, владыка семи морей, внезапно разоряется. Кубари теряет работу.

Анна Джелиотт родила Кубари сына, увы — маленький Бертранд прожил совсем недолго. Учёный теряет и работу, и любимого сына. На могиле Бертранда польский этнограф посадил по микронезийским обычаям четыре дерева иланг-иланг, которые, как считают островитяне, обеспечивают усопшему «вечный покой»[61].

Чтобы выжить и прокормить семью, Кубари приходится заниматься выращиванием кокосовых пальм, ананасов, кофе, какао и табака. Однако предпринимательская деятельность Яна Станислава заканчивается плачевно, так же, как и дела его бывшего благодетеля Годфроя. Комизм ситуации состоит в том, что польское выражение «делать кокосовые дела» означает «заниматься бизнесом, наживаться». Какое там — «наживаться»! Имущество Кубари и его жены продано. Сам он оказывается на грани истощения и нервного срыва, исследователь плохо представляет себе, что делать дальше. Наконец, после долгих размышлений, он решает уехать в Японию. Собрав последние деньги, Кубари отправляется в Токио. Некоторое время работает в местном музее, но находит там лишь краткий приют. Печально его возвращение на Пон-Пай через Гонконг и Гуам.

Однако на Пон-Пае его ожидает сюрприз — письмо с предложением приступить к работе для музея голландского города Лейден. Это приглашение — дань уважения, каким Кубари пользовался в Европе среди людей науки, многолетнюю дружбу которых он снискал, несмотря на разделяющее их огромное расстояние. И на этот раз места для него добился все тот же друг и благодетель — доктор Шмельтц. Обрадованный тем, что снова может серьёзно заниматься научной работой, Кубари влезает в долги и по предложению будущего работодателя отправляется на группу островов Палау. Работает с энтузиазмом, собирает коллекции, переправляет их в Европу, пишет научные статьи. Тогда-то и появляется словарь языка индейцев Эбона.