Победы, которых не было

Полученные Древней Русью искусственным путем знания и навыки, без опоры на традиции и экономический интерес оказались непрочными. В последующий период наши предки довольно быстро утратили вместе с «норманнским духом» и великолепные морские традиции варягов. Остатки морского авантюризма уничтожило монгольское завоевание. По сей причине и о великих географических экспедициях (открытии Америки, морского пути в Индию и т. д.), и о борьбе за владение океанами между такими морскими «грандами», как Испания, Португалия, Голландия и Англия, — в Московии почти ничего не знали. Между тем именно эти события революционным образом изменили ситуацию в мире. После них любое государство, претендовавшее на мало-мальски достойное место в международной жизни, уже не могло оставаться в сухопутной самоизоляции.

Тем не менее, вплоть до самого конца XVII века, несмотря на наличие морских границ, достаточно большой протяженности, Россия так и не обзавелась собственными военно-морскими силами. Хотя их необходимость и осознавалась некоторыми правителями, все попытки «внедрить» флот «сверху» результата не дали[263]. По всей вероятности, события развивались бы в русле привычного сценария еще очень долго, не взойди на московский трон удивительный царь Петр I.

К сожалению бурной, но сравнительно недолгой жизни этого человека, не хватило для окончательного искоренения сухопутного менталитета соотечественников. Впрочем, остался открытым и вопрос, осуществимо ли подобное «национальное преображение» вообще?

В течение последующих 300 лет с завидной периодичностью вспыхивали жаркие споры о том, необходим ли России крупный военно-морской флот. Первые сомнения возникли сразу после смерти Петра. В результате детище «царственного плотника» надолго захирело.

Однако прививка западной цивилизации все-таки не пропала даром, принеся плоды в последней трети XVIII столетия, когда усилиями Екатерины II русский флот был, в сущности, заново реанимирован. Удачнее всего складывались для него сражения с турками. Корабли под Андреевскими флагами ни разу не оставили османам даже шанса на ничью. Впрочем, на общественное мнение наиболее передовых стран эти успехи особого впечатления не произвели, поскольку победы над азиатами и на суше, и на море в то время в Европе уже считались нормой[264]. Добавлял скепсиса нейтральным наблюдателям и тот факт, что с более квалифицированным противником в лице уже утративших былую мощь шведов противоборство русских продолжало носить очень упорный характер[265].

Не изменил ситуацию и наиболее эффектный — в смысле престижности — успех отечественного ВМФ: взятие в 1799 году французской крепости Корфу. Основные силы Франции в Средиземноморье к тому времени уже были полностью нейтрализованы блестящими действиями английского‘флота, руководимого Горацио Нельсоном[266].

Состоявшаяся вскоре «очная встреча» с «Владычицей морей», превратившейся по воле переменчивой судьбы из союзницы в неприятеля, все быстро расставила по местам. Цвет российского флота в виде эскадры адмирала Сенявина, так и не решившись вступить в бой с англичанами, капитулировал перед ними в августе 1808 года у Лиссабона[267]. После такой впечатляющей конфузии рассуждать о величий российского ВМФ даже в этот, бесспорно, самый славный период в его истории, разумеется, довольно трудно.

От поражений к трагедиям

Новая попытка добиться пропуска в элитный клуб морских супердержав была предпринята императором Николаем I. В результате по количеству введенных в строй боевых парусных кораблей русский флот к середине XIX столетия занял прочное первое место. Однако в реальности это могущество оказалось иллюзорным, поскольку технический прогресс уже сделал огромный шаг вперед, который царские адмиралы умудрились полностью проспать. Между тем ведущие флоты планомерно обзаводились паровыми и броненосными судами. Поэтому последний громкий успех российских моряков — Синопское сражение (1853 год) превратился всего лишь в победу одного отсталого флота над другим, еще более отсталым (турецким). Появившиеся вскоре в Черном море англо-французские эскадры очень легко и убедительно это доказали, одним своим видом загнав русские суда в Севастопольскую бухту, где наилучшим способом их дальнейшего использования было признано самозатопление.