Побоище князя Игоря

Ольстин не согласился:

   — Чёрных людей оставим — дружины сохраним. А кому с того польза, коль все зазря полягут?

   — Не знать мне прощения от земли родимой, — тихо проговорил Игорь. — Путь один вижу — уходить. А что чёрных людей на смерть и полон обречём, за то грех на себя беру.

   — Здесь стоять буду! — упрямо сказал Святослав. — Всё равно кони мои притомились, не выдержать им большого пути.

   — Я с тобой останусь, племяш, — сказал Всеволод. И добавил, обращаясь к Игорю: — Мы отвлечём поганых на себя. Так что ты, брат, без помех доберёшься до Малого Донца.

Игорь нахмурился.

Задели его слова Всеволода за живое. Не был он трусом и не будет. Битва так битва!

   — Пусть будет, как Господь приведёт, — решительно сказал Игорь. — Вместе мы сюда пришли, вместе и выбираться будем. Лучше с честью голову сложить, чем с позором влачить дни свои.

Бренк, Вышата и Вышеслав поддержали Игоря.

И только Ольстин недовольно пробурчал себе под нос:

   — Бесчестье — не жернова, к земле не тянет. Эх, князь!..

Глава семнадцатаяКРОВАВЫЕ ЗОРИ НА КАЯАЕ-РЕКЕ

Коротка майская ночь.

Игорю показалось, что он только погрузился в тяжёлое забытье, а его уже будят.

Утро русичи встретили голодными, поскольку оставили в топях весь съестной припас вместе с захваченными богатствами.

   — Ничего, други, натощак и шагается легче, и сражается злее, — приговаривал Омеля, подбадривая воинов.

Игорь повелел дружинникам спешиться, чтобы в сече и смерды, и горожане, и бояре стояли плечом к плечу. Князь хотел, чтобы ни у кого из гридней не возникло желания спасаться бегством. Пусть все знают, что путь к спасению можно проложить лишь мечом.

Ещё не рассеялся в низинах утренний туман, а русское войско уже оставило негостеприимный берег озера и выступило на север, сохраняя боевой порядок.

С ближних и дальних холмов за идущими полками наблюдали половецкие всадники. Но попыток преградить путь русичам не было: степняки не располагали достаточной силой.

Сначала Игорь вёл войско вдоль речки Каялы. Затем, видя, что река теряется в болотах, он повернул на северо-восток, держа направление на синеющую впереди гряду.

В одном месте пришлось обходить овраг, в другом — поросший колючими зарослями холм.

Когда полки вышли на охваченную солнцем равнину, далеко впереди замаячили конные отряды половцев с треугольными красными знамёнами. Ветер доносил воинственный клич.

Игорь выстроил войско длинными шеренгами, укрыв лучников за щитоносцами. Позади стали охранением конные ковуи, которые одновременно стерегли лошадей и пленных половчанок.

Половецкая конница стремительно накатывалась. Тяжёлые стрелы дождём застучали по червлёным щитам.

Когда передовые сотни половецких конников были уже совсем близко от русских ратников, вдали словно из-под земли выросли новые конные дружины степняков, набиравших разгон для атаки. За этим валом, катившимся с топотом и храпом, уже скапливался другой конный вал, сверкая наконечниками копий и изогнутыми клинками сабель.

Князья тревожно переглянулись.

Куда ни глянь — всюду конные степняки. Хоть и пришли сюда русичи не малым числом, но как совладать с такой несметной силой?

Всеволод негромко чертыхался, озираясь вокруг. Игорь был бледен, то и дело поглаживал шрам над бровью.

— Вся земля Половецкая тут, — с горечью молвил он. — Коль на каждого степняка по стреле — стрел не хватит!

Навалилась первая конница на русский строй, но отхлынула, на копья напоровшись. Подлетели на всём скаку новые отряды, сотрясая воздух воем и визгом, сыпля стрелами. И опять откатились, оставив в траве неподвижные тела.

Видя, что в лоб русичей не взять, ханы стали окружать Игорево войско, норовя рассечь его с флангов.

Рвутся половцы к княжескому стягу. Хватаются руками за русские копья, нацеленные на них, топчут конями своих же раненых.

У русичей перед глазами мелькают скуластые лица, плоские половецкие шлемы, островерхие аварские и хазарские с перьями...

Упадёт с коня один степняк, а на его месте уже два других размахивают саблями либо мечут стрелы. Бьются на земле раненые лошади. Грудами лежат убитые. Иной половец руку в сече потеряет, но продолжает сражаться, истекая кровью. Иному русичу стрелой глаз выбьет, а он не покидает строй, лишь крикнет стоящему сзади, чтоб выдернул стрелу из кровоточащей глазницы.

Весь день бились без роздыху. Половцев, как комаров на болоте, не убывало. Хоть и немало посекли их русичи, но толпы степняков надвигались и надвигались со всех сторон.

Игорю рассекли саблей правую руку до кости. Жужа разорвала на ленты чью-то исподнюю рубаху, перевязала рану. Мадьярка ни на шаг не отходила от Игоря, прикрывая его своим щитом.

Князя оберегала, а сама не убереглась. Прилетела калёная стрела и пробила навылет нежную женскую шею. Упала молодица на траву рядом с другими воинами, поверженными в битве.

Свечерело, но сеча продолжалась.

Половцы давили на русичей всей массой. Ханы надеялись, что изнемогут русичи от усталости, жажды и ран, начнут в плен сдаваться. Однако продолжали греметь мечи о шеломы, с треском ломались копья о щиты, со свистом пролетали стрелы...