Побоище князя Игоря

Игорь видел, что половцы и впрямь ждут грабежей, иначе чего ради они пришли на Русскую землю. Хоть и сердился он на себя за такие мысли, но не хотелось ему чувствовать себя виноватым перед Вышеславом эй разорение Друцка половцами, если таковое случится. Поэтому Игорь день за днём высылал в сторону Смоленска дозорных в надежде, что смоленский князь не оставит своего союзника в беде.

Однажды вечером прискакали черниговские ковуи и сообщили, что к Друцку двигаются смоленские полки.

   — Ну вот, дождались напасти! — вскипятился Ярослав. — Может, ударим, покуда смоляне далече?

Кончак с братом поддержали Ярослава.

Игорь же повелел готовиться к битве с Давыдом. Он сам выехал оглядеть пустошь, прилегающую к Друцку с востока. Его сопровождали полоцкие князья, которые тоже горели жаждой битвы со смолянами, полагая, что друцкий князь никуда не денется.

Глядя на то, как Всеслав и его брат косятся на половцев, Игорь напрямик спросил:

   — Вижу, не доверяете вы ханам, братья?

   — От этих союзников любой каверзы ждать можно, — ответил Всеслав. — Уж на что ливы подлый народ, но степняки ещё хуже. Отец наш пробовал себе гридней набирать из половцев, думая, что, оторванные от степи, они преданно ему служить будут. Да какое там! — Всеслав с досадой махнул рукой. — Эти степняки, обласканные нашим отцом, обманывали его, а когда обман их открылся, и вовсе перебежали к врагам нашим.

   — Подлое племя! — добавил Рогволод.

Войско у Давыда было огромно, помимо смоленских полков в нём было немало голядей[85], издавна проживавших в верховьях Волги. Вдобавок к Давыду перешла сильная дружина его умершего брата Мстислава, княжившего в Торопце. Именно Мстиславовым воеводам, ходившим во многие походы, доверил Давыд подготовить смоленскую рать к сече.

Черниговцы, полочане и их союзники ждали смолян в боевом строю, став спиной к лесу. Один фланг Игорева войска был прикрыт глубоким оврагом, другой — рекой Дручь.

Смоляне ещё двигались по дороге, когда увидели врага. Их боевые трубы хрипло заревели. Повинуясь этим тревожным сигналам, огромная масса пеших и конных людей, сойдя с дороги в открытое поле, быстро и без суеты стала выстраиваться в боевые порядки.

Игорь с удивлением увидел, что конница Давыда заняла место в глубоком тылу, а перед ней густыми шеренгами выстроились пешцы, причём четыре пеших полка стояли в шахматном порядке. На левом фланге смолян появились толпы мужиков, которые принялись торопливо вбивать в землю заострённые колья, образуя нечто вроде тройного частокола, за которым изготовились к стрельбе лучники. Правый фланг смолян упирался в лесную опушку. Там, за соснами, виднелись отряды голядей, вооружённых луками, топорами и короткими копьями.

   — Давыд берёт пример с покойного брата Мстислава, — усмехнулся Ярослав. — Тот тоже любил греческую тактику, начитавшись «Стратегмов» Фронтина[86].

   — Что за «Стратегмы»? — Игорь повернулся к Ярославу.

   — Книга такая, — ответил Ярослав, — про разные военные хитрости, кои когда-то использовали на войне древние полководцы.

   — И что же теперь станет делать Давыд? — спросил Игорь. Ярослав пожал плечами:

   — Про то не ведаю, брат. Я ту книгу не читал.

   — Думаю, нам следует напасть первыми, ведь конницы у нас больше, — предложил Всеслав. — Пусть поганые покажут, на что способны.

Игорь хоть и понимал, что полоцким князем движет неприязнь к степнякам, всё же отдал приказ ханам ударить на левое крыло смолян, а ковуям приказал атаковать лесную опушку, где засели голяди. Ему хотелось двинуть вперёд и пешие полки, но какая-то непонятная осторожность удерживала от этого. Игорь впервые видел такое построение вражеского войска, и ему хотелось узнать, в чём его сила. Бросая в бой степную конницу, Игорь рассчитывал раззадорить врага, подтолкнуть Давыда к действиям, из которых можно было бы уразуметь весь тайный смысл сей ратной хитрости.

Половцы и ковуи с громким боевым кличем, нахлёстывая коней и пуская тучи стрел, ударили на смолян. На опушке леса и возле частокола завязались беспорядочные стычки, более похожие на перестрелку лучников.

Продолжалось это недолго, так как по сигналу трубы смоленские пешие полки пришли в движение и, сомкнувшись, образовали один огромный, вытянутый по фронту полк, который скорым шагом двинулся на черниговцев и полочан. Конная дружина Давыда, разделившись, заняла место на флангах и стремительно ринулась на степняков.

Те стали откатываться под защиту тяжеловооружённых полоцких и черниговских полков, отстреливаясь из луков. Смоленские всадники преследовали половцев и ковуев и кого настигали, того закалывали — в плен не брали никого. Нестройные толпы голядей, размахивая топорами, тоже участвовали в преследовании.

Смоленские лучники, выбежав из-за частокола, поспешали за своей конницей, стреляя дружными залпами. Один такой залп из нескольких сотен стрел угодил в самую гущу удирающих половцев. На истоптанной траве вмиг образовался завал из лошадей и наездников, в беспорядке падавших друг на друга.

Получилась следующая картина.