Побоище князя Игоря

   — Брат мой полки собирает, чтобы опять с Владимиром считаться, — ответил Всеволод.

   — Владимира я накажу сам, — строго произнёс Святослав. — Игорь отнял у переяславцев всё захваченное ими, что ему ещё надобно?

   — Брат мой собирается повоевать волость переяславскую не корысти ради, а справедливости для, — сказал Всеволод. — И я в том ему помогу. Мы отобьём у Владимира охоту к нам без зова ходить.

   — Не дело это, Всеволод Святославич, — заёрзал в кресле Ярослав, — эдак крамолам конца не будет.

   — За зятя беспокоишься, брат? — усмехнулся Всеволод. — А ты посади его в поруб на хлеб и воду, тогда у нас с Игорем не будет сомнений в том, что есть справедливость на белом свете.

Ярослав не успел ответить.

За дверью гридницы послышалась возня, словно кому-то преграждали дорогу. Дверь резко распахнулась, и в помещение ввалился Владимир Глебович, которого за руки удерживали Ярославовы гридни.

   — Я что, не могу пойти куда хочу? — заговорил Владимир, обращаясь к Ярославу. — Урезонь своих молодцов, батюшка. Иль пленник я в твоём тереме?

Ярослав приказал гридням удалиться.

   — Здрав будь, Всеволод Святославич, — с вызывающей улыбкой промолвил Владимир, делая шаг вперёд. — А Игорь что же, побоялся приехать?

» Всеволод поднялся со стула, большой и грозный. Его лицо приняло хищное выражение.

   — На ловца и зверь бежит, — сказал он, отходя к стене, на которой было развешано оружие, быстро сорвал со стены боевой топор и повернулся к Владимиру.

Тот перестал улыбаться.

Всеволод, взяв топор на изготовку, двинулся вперёд.

   — Не достал я тебя стрелой, так достану топориком! — весело проговорил он.

Ярослав загородил собой Владимира:

   — Всеволод, умоляю!

   — Прочь с дороги! — рявкнул Всеволод, оттолкнул Ярослава и метнул топор.

Владимир сумел увернуться и тоже кинулся к стене с оружием. В его руке сверкнул франкский меч.

   — Ого! — усмехнулся Всеволод. — Сколь ты грозен, брат!

Швырнув во Владимира стулом, Всеволод воспользовался моментом и вооружился кривой половецкой саблей.

— Это тебе за Глебов! — воскликнул Владимир, делая выпад за выпадом.

Всеволод умело отбивался, сабля в его руке сверкала как молния.

Ярослав закричал, сзывая своих гридней. Святослав подбежал к распахнутому окну и тоже позвал своих дружинников.

Два князя, не замечая ничего вокруг, бились на мечах, как заклятые враги. Оба ловкие и быстрые, сильные и неутомимые, безжалостные в своём намерении сразить соперника.

Прибежавшие на зов дружинники кое-как обезоружили буянов и растащили их в стороны.

   — Я ещё доберусь до тебя, злыдень! — грозил Всеволод, стараясь стряхнуть нависших на него гридней.

   — Доберёшься, так без головы останешься! — отвечал Владимир, извиваясь в державших его руках.

   — Успокой же своего зятя, брат, — раздражённо сказал Святослав Ярославу. — Да не здесь! Тащи его куда подалее!

Ярослав выскочил из гридницы. Его приближённые следом за ним уволокли и Владимира.

Святослав поставил опрокинутую лавку и сел.

По его знаку Всеволода отпустили.

Но дружинники не уходили, поглядывая настороженно на здоровяка Всеволода. Их было пятеро, а они с трудом удержали его одного.

   — Садись, брат, — устало промолвил Святослав, кивнув Всеволоду на скамью.

Всеволод оправил на себе разорванную свитку[95] из дорогой объяри[96] и повиновался.

   — Не умно ты поступаешь, Всеволод Святославич, — после долгой паузы сказал киевский князь. — Я хочу, чтоб промеж вас мир был, а ты зубы показываешь. Не по-людски это.

   — Хочет ли мира Владимир? — хмуро проговорил Всеволод.

   — Захочет, — твёрдо произнёс Святослав.

   — Может, и захочет замириться с нами, но захочет ли повиниться? — с сомнением промолвил Всеволод. — Игорь обид так просто не прощает. Владимир его в измене обвинил, но не вынес это на твой суд, великий князь, а сам принялся мстить. Ныне ты здесь чтобы рассудить нас, так рассуди по совести и накажи его.

   — Почто одного Владимира? — спросил Святослав.

   — Ибо на нём вина большая, — ответил Всеволод. — Владимир эту распрю затеял. На зачинающего и Бог ополчается.

— Не могу я сейчас судить Владимира и тем более наказывать его, — почти с отчаянием вымолвил Святослав, — Рюрик с Давыдом его сторону держат, не понравится им такое решение. А враждовать с Ростиславичами, когда я урядился с ними вместе на половцев идти, никак не годится. Возьми ты это в толк, Всеволод. И брату своему растолкуй. Неужто благо Руси для него не важнее?

   — Я передам Игорю твои слова, великий князь, — Оказал Всеволод, поднимаясь со скамьи. — Прощай покуда...

Игорь, выслушав Всеволода, помрачнел.

   — Выходит, князь киевский не смеет поперёк воли Ростиславичей и шагу ступить, — сказал он. И добавил с кривой усмешкой: — А ещё великим величается!

   — Ныне тот из князей велик, кто войском силён, — заметил Всеволод.

Замирения Игоря с Владимиром Переяславским не получилось, несмотря на все попытки Святослава Всеволодовича.

И тогда решил киевский князь обойтись в походе на половцев без северских князей.

...В начале августа объединённое русское войско двинулось в степи. Кроме киевских и черниговских полков в нём были дружины Рюрика и Давыда. Впереди с дозорным полком шёл Владимир Глебович.