Побоище князя Игоря

Пленные половцы рассказали Игорю, что разграбленный им курень принадлежал беку Обовлы Костуковичу, родственнику хана Тарсука, павшего в битве у Орели-реки. Храбро сражавшийся бек погиб в числе первых от меча Всеволода. Игорь повелел похоронить знатного половца с почестями. На обратную дорогу Игорь потратил больше двух недель.

Гордый своим успехом, вступал он во главе дружины в Новгород-Северский.

Щедро поделившись добычей со Всеволодом и Святославом, Игорь расстался с обоими ещё в Путивле, где задержался на два дня.

Встреча с Вышеславом не доставила Игорю радости. Вышеслав хоть и поздравил друга с победой, но вернуться к нему в дружину отказался.

В октябре стало известно о поражении Кончака от объединённых русских дружин. Семь тысяч степняков было взято в плен, в том числе четыре хана. Самому Кончаку удалось спастись.

Степь затихла.

Половецкие орды теперь не решались зимовать вблизи русских рубежей, уходя на Дон и к Лукоморью.

Святослав Всеволодович вынашивал замысел на следующее лето добраться до самых дальних кочевий степняков, дерзая сравниться славой с Владимиром Мономахом. Об этом киевский князь заводил речь всякий раз, встречаясь с другими князьями.

Глава одиннадцатаяБЕГСТВО КОНЧАКА

Из всех своих советников князь черниговским больше всего ценил боярина Ольстина Олексича.

Годами боярин Ольстин был ровесник Ярославу. Был так же дороден телом и падок на сладострастные утехи. Эти двое любили порой откровенно посудачить наедине о прелестях жён, сестёр и дочерей лучших черниговских мужей.

Окончательно охладев к супруге, располневшем сверх всякой меры, и пресытившись ласками рабыни, Ярослав через Ольстина пытался тайком соблазнять черниговских боярынь и их дочерей. Не брезговал князь и купеческими жёнами, если замечал среди них красавицу.

Ольстин, как и Ярослав, был от природы трусоват и поэтому во всяких делах проявлял величайшую осторожность. На войне никогда не лез на рожон[97], не подставлял грудь под стрелы, безоглядной храбрости и напору предпочитал численный перевес либо удар из засады. Кони у Ольстина всегда были самые лучшие, телохранители самые умелые. Ольстин желал жить долго и не скрывал этого. Он верил в рай, но не верил, что попадёт туда, из-за грехов своих.

Занимаясь сводничеством, Ольстин проявлял большую осторожность, поскольку ему надо было и честь князя не замарать, и самому остаться в тени, и иную гордячку не задеть нескромным предложением. Впрочем, изворотливый ум и льстивая манера общения помогали Ольстину в этом деле. К тому же он неплохо знал женщин, вернее, их слабости.

После того как Ярославу с помощью Ольстина удалось заполучить в свою постель одну неприступную, но очень привлекательную монахиню, тот стал пользоваться безусловным доверием князя.

В боярской думе Ольстин обычно помалкивал, выслушивая других. И только оставшись с глазу на глаз с Ярославом, начинал давать тому свои советы. Как правило, мнение Ольстина совпадало с намерением самого Ярослава, который не желал дразнить судьбу излишней дерзостью и во всём предпочитал золотую середину.

Со стороны могло показаться, что Ярослав живёт в согласии со своей боярской думой, на деле же он доверял только Ольстину, связанному с ним дружбой, основанной на плотских утехах. Часто, переспав с очередной облюбованной им женщиной, Ярослав тем уступал её Ольстину, то была плата ему за старания.

У боярина было одно по-настоящему ценное качество. Он никогда не бывал пьяным, хотя всегда присутствовал на пирах в княжеской гриднице. Опасение что во хмелю он может наговорить лишнего, удерживало Ольстина от частого прикладывания к медовухе. Со временем это перешло в привычку.

В окружении Ярослава даже сложилась поговорка: трезв, как Ольстин.

Зная о намерении брата Святослава и Ростиславичей будущим летом идти походом на лукоморских половцев, Ярослав всю зиму готовил войско к грядущим сражениям. Он верил в удачу Святослава после двух блистательных побед над огромными полчищами поганых.

В начале марта в Чернигов неожиданно пожаловали послы от хана Кончака.

Кончак просил Ярослава стать посредником в мире между ним и киевским князем. Кончак называл Ярослава чуть ли не своим крестным отцом и благодетелем его младшего сына.

«Я знаю, что князю черниговскому более других князей присущи мудрость и миролюбие, — говорил Кончак устами своих послов. — Если Святослав Всеволодович доказал силу русичей на поле брани, то пускай его родной брат станет образчиком христианской добродетели, главным в которой всегда было милосердие к заблудшим язычникам».

Такое самоуничижение Кончака растрогало Ярослава. К тому же Ольстин сказал ему, что появилась возможность возвыситься над киевским князем.

— Иной мир ценится выше любых побед ратных, ибо лучше всего избавляет от опасности без пролития крови. Ханы половецкие ныне сильно ослаблены и готовы любую цену заплатить за мир с Русью. Заплатить тебе. Это ли не возможность обогатиться без риска для жизни?