Почем фут под килем? (сборник)

– Да все они в сговоре! И командир группы КИП, и Яшка этот, он специально в меня вцепился и не отпускал, и комдив их, Парфеныч, и…

– Стоп-стоп! Каждый из этих людей написал рапорт на мое имя. Можешь ознакомиться, это официальные документы.

– Ага, может, и сам Полуяхтов не при чем?!

– Ну-у-у, смотря что ты под этим подразумеваешь. Старший лейтенант Полуяхтов, как и все, подробно объяснил свои действия.

– Эт-т-то что же он «подробно объяснил»? – несмотря на возмущенное заикание, в голосе Чапика было ведро сарказма.

– Видишь ли, у него давно уже травмирован плечевой сустав. Он ничего тяжелого поднимать правой рукой никак не может. Наш доктор его осмотрел и подтвердил это. А тут под угрозой срыва оказался их номер художественной самодеятельности. Ты же сам на всех такого страха нагнал этим концертом! Вот и решил офицер не подводить весь дивизион, и в тайне ото всех изготовил такую… «куклу». А что раскипятился на концерте, так это он признает, готов принести надлежащие извинения всем. Не перебивай! Наш «Яшка-артиллерист» и так-то на язык весьма не воздержан, а тут перед публикой захотелось побахвалиться… Так что, Ванечку вполне можно понять по-человечески. И по-офицерски: какой-то молодой, «зеленый» мичман, понимаешь… Ну, в общем, обоих мы, конечно, примерно накажем. Внутри себя, так сказать. Выговор строгий, премиальные урежем.

– Какой выговор?! Это же форменная уголовщина!! Пусть с этим в штабе разбираются. И прокурор! Я имею право… – Корявое лицо замполита пылало праведным возмущением.

– Ох-ох-ох, Иваныч, ну что же ты такой непонятливый?! Конечно, я не могу тебе запретить доложить обо всем в политотдел дивизии или даже флотилии, или прокурору. Начнутся разборки. И я, естественно, как командир, представлю все рапорта, полученные, так сказать, в ходе расследования по горячим следам. Причем, с соответствующей визой офицера-особиста и секретаря партийного бюро. Да-да, начальник РТС их тоже подписал. Кем ты будешь тогда выглядеть в глазах командования? То-то же. А у тебя вся карьера впереди, ты же только начал служить на подводных лодках. Вот и продолжай в правильном русле. – Командир неторопливо поднялся с кресла, опустил на плечо примолкшего замполита тяжелую ладонь и, слегка наклонившись к его уху проговорил негромко:

– Вижу, ты все правильно понимаешь. Молодец! – И уже поворачиваясь, чтобы уйти, добавил, – а вот я бы, как председатель жюри, этому номеру непременно какой-нибудь специальный приз вручил. Ну, там, «За воплощение идеи…» что ли. Знаешь, ведь они предельно точно воспроизвели уже не одно столетие известное в цирковом мире клоунское антре. Да! Вот только внесли одно маленькое, но существенное изменение: в оригинале, так сказать, на нашей «председательской» скамейке тоже должны были находиться подставные лица, а остальная уважаемая публика – хохотать до упада. Что ж, иные времена, другие обстоятельства, новая продвинутая режиссура…

Ландшафтный дизайн

(Памятник)

– Капитана-лейтенанта Гришина к начальнику штаба!

И через пять секунд:

– Товарищ капитан-лейтенант!!!

«Во, разорался! – Анатолий машинально посмотрел на часы: ровно 15–00. – А ведь отсюда до тумбочки дневального метров 50 будет. И еще двое закрытых дверей. Молодец, Лизенко, прямо-таки трубадур».

Офицер неторопливо поднялся с колченогой армейской койки, накинул на плечи перекинутый через спинку стула флотский китель и выглянул в коридор. Это было как раз вовремя, потому что замерший на штатном месте у входной двери старшина первой статьи Федор Лизенко уже сложил рупором обе ладони, поднес их к своему громогласному рту и приготовился выдать третий финальный аккорд истошного крика. Однако, заметив выходящего на казарменный простор своего командира, лишь немного повысив голос, грамотно доложил:

– Только что из штаба рассыльный прибегал. Приказано… немедленно…

Мысль Гришина уже автоматически работала в заданном направлении:

«Наверняка, позвонили бы по телефону, если хотели видеть именно меня одного…»

– Послушай, Федя. – Капитан-лейтенант приблизился к тумбочке дневального. – Рассыльный это на словах передал?

Понятливый старшина тут же отреагировал:

– Не-а. Он журнал распоряжений принес, там все экипажи переписаны. Требовал, чтобы каждый старший лично расписался. Ну… я, это… за Вас… в общем… Рассыльный-то мой земеля.

– Нехорошо, Лизенко! – Голос Анатолия был нарочито строг. – А, если это – война?! Начало боевых действий. И все вы под моим личным непосредственным командованием должны занять круговую оборону, – он обвел взглядом пустое казарменное помещение, – нашей цитадели, а? Тоже вместо меня командовал бы?

Рот старшины расплылся в улыбке. Он служил уже третий год и прекрасно разбирался в настроении начальства:

– Я бы тогда грудью защитил входную дверь. – Развернув широкие плечи и раскинув длинные руки, Лизенко наглядно продемонстрировал, как именно он бы это исполнил. Получилось весьма наглядно. – А потом бы спас Вас.

– А меня-то от кого и зачем спасать? – Недоуменно поинтересовался офицер.