Почему наш мир таков, каков он есть. Природа. Человек. Общество (сборник)

Главный вопрос, который мне задают как лингвисту: импровизация это или подготовленный экспромт? Конечно, ответа нет. Очевидно, что часто он использует этот прием в неприятных для него ситуациях: например, пассаж про обрезание, когда журналист в очередной раз задал ему вопрос о Чечне. Все эти грубости, резкие снижения на фоне грамотной речи выполняют очень важную роль. Во-первых, они запоминаются. Во-вторых, воздействуют на сознание, причем как интеллигенции, так и народа. Для интеллигенции это недопустимо, но все равно все ждут, чтобы возмутиться. Это некий крючок, на который ловятся слушатели: кому-то этот прием нравится, кому-то не нравится, но за речью Путина следят, ждут.

Интересно, что, когда этот прием стал использовать Медведев, выяснилось, что у него так не получается. Самое знаменитое медведевское – «кошмарить бизнес», но речь Медведева – это речь питерского образованного человека, которая отчасти противится этому приему. Это никак не вписывается в образ Медведева, хотя он во многом пытался подражать манерам Путина, какое-то время даже копировал походку. Важно, что для Путина это кажется естественным – он транслирует сигнал силы: я свой, я настоящий мужчина.

После первых митингов протеста 10 декабря прошел митинг на Болотной, а 15 декабря состоялась прямая линия Путина со страной. Тогда Путин сравнил протестную белую ленту с контрацептивом. Очевидно, что это была заготовленная речь, целью которой было унижение: сравнение с контрацептивом символа протеста – белой ленточки – унизительно.

Примечательно, что другая сторона использовала тот же самый прием, когда георгиевскую ленточку назвали колорадской. Прием сравнения символа с чем-то неприличным или неприятным принижает символ: в одном случае – белую ленточку, в другом – георгиевскую. Итак, ситуации и стороны меняются, а приемы используются те же самые.

Тогда же Путин использовал слово «бандерлоги», которое заимствовал из знаменитого мультфильма о Маугли, в отношении протестного социального слоя. Здесь Путин с помощью названия стадных животных подчеркивает отсутствие индивидуальностей, безгласность, бессмысленность человеческой массы. Аналогичные «бандерлогам» примеры – это «офисный планктон», «хомячки», «хорьки». Смысл приема в принижении, уничтожении человеческой индивидуальности. Интересно, что на это возникает реакция, использующая те же оскорбительные метафоры для оживления, проявления индивидуальности, – например, возникший позже «бунт хорьков».

Режим диалога

После пресс-конференции Путина на проспекте Академика Сахарова в Москве прошел митинг, который был наполнен лозунгами, слоганами, табличками, фактически являющимися прямым ответом Путину. «Контрацептив», естественно, приобрел ряд синонимов, сходство слов «презерватив» и «президент» использовалось очень активно.

Замечательным ответом на «бандерлогов» было «Пуу». Бандерлоги появились из сказки «Маугли». Тем самым себя Путин представил удавом Каа, который их съедает и которого они должны бояться. Так Пуу стало одним из прозвищ политика. Основанные на фамилии прозвища политиков используются в России часто: Жирик для Жириновского, Зю для Зюганова, но в данном случае важна связь именно с цитатой из Киплинга.

На митингах оппозиции гораздо чаще, чем на митингах в поддержку Путина, использовался прием парирования унижения и оскорбления через иронию. Были грубые ответы, но было и очень много языковой игры и иронии, снимающей оскорбление.

Это важно, потому что этот же прием используется и для коммуникации по поводу Украины. Активно придумываются слова ненависти, которые замещают уходящие. Назвать украинца хохлом или русского москалем уже не обидно. Это стертые названия, и стерты они как раз юмором, шутками о москалях и хохлах. На их месте появляются новые слова: это уже упомянутые «колорады», а также «ватники», «вата», то есть еще более бессмысленная, неживая масса. Это тоже снижение, но скорее не по национальному, а по социальному признаку: ватник – одежда низших слоев.

Очень важны официальные слова ненависти. Если мы называем врага террористом, то его можно уничтожать – главное, кто первым выберет слово. Сейчас во всем мире слово «террорист» используется гораздо шире, чем это заложено в словарях любого языка. Назвать врагов террористами – значит получить право с ними расправиться. С другой стороны, возникают «укры», «укропы», регулярно встречающиеся в прессе «бандеровцы», «фашисты». «Укры» – это издевательство, отсылающее к Украине как «родине укров». Далее появляется еще более издевательский «укроп» (это уже не животная, а растительная метафора). В ответ на это украинцы вдруг начинают использовать укроп как официальный символ Украины. Порошенко даже предложил расшифровывать «укроп» как «украинское сопротивление» (от слова «опiр»).