Почему наш мир таков, каков он есть. Природа. Человек. Общество (сборник)

Сергей Петрович Капица – 1928–2012 – Российский ученый-физик, популяризатор и журналист. В последние годы жизни занимался проблемами роста народонаселения и внес вклад в разработку теории демографического перехода.

Вопрос, который меня интересует: что играет большую роль в нашем становлении – природа или культура. Однажды я принимала участие в программе «Школа злословия» и там сцепилась с Дуней Смирновой. На следующий день в газете я увидела коллаж: кадр из этой передачи – сижу я, напротив Дуня Смирнова, и у нас над головами такие два пузыря. Я в этом пузыре говорю: «Глупость передается по наследству». А она отвечает: «Бедный мой сын». Я пришла в восторг от ее ответа, а пишущим в газете показалось, что она неправильно поняла. Татьяна Толстая поняла блестяще: она сравнила гены с кухонным комбайном. Стоит он у вас дома, но, чтобы заработал, надо включить его в сеть, положить туда продукты и нажать кнопку. Если что-то из этого не сделать, и ждать нечего. Если прибор плохой, будет плохое блюдо. Если прибора нет, не будет вообще никакого блюда. Но если есть очень хороший прибор, этого все равно недостаточно. Так и с генами. Для того чтобы все получилось максимально хорошо, надо чтобы хорошие гены попали в хорошую ситуацию. Например, в хорошее образование.

Некоторые спрашивают, зачем вообще знать, как работает мозг. То, как вы воспринимаете мир, то, как вы его оцениваете, как вы поступаете, зависит от одного агента, и этот агент – мозг. Что он вам разрешит, то вы и узнаете о мозге. Поэтому не вредно знать, как он функционирует.

В целом мы познаем мир с помощью сенсорных систем: ушей, глаз, кожи, обоняния, вестибулярного аппарата, которые представляют собой окна и двери в мозг. Тем не менее у нас нет оснований считать, что получаемая с их помощью информация соответствует действительности. У дельфинов диапазон слуха один, а у нас другой – значит, мы слышим мир не таким, как они. Мы не воспринимаем поляризованный свет, а насекомые воспринимают. Этот список можно продолжать долго.

«С наукой надо быть очень аккуратным. Наука занимается анализом, берет хорошую вещь и режет ее на части. Загвоздка в том, что при таком анализе самое главное зачастую пропадает».

Татьяна Черниговская

То есть, во-первых, у нас ограничен вход в этот мозг, а во-вторых, сам этот мозг вносит коррективы. Самый великий, на мой взгляд, философ нашей планеты Иммануил Кант говорил, что то или иное соображение справедливо только для сознания человека. Господь позволил нам видеть такой мир, и это не значит, что нет другого. Поэтому наши знания о мозге, о наших сенсорных системах – принципиально важная вещь. Нужны же нам хоть какие-то ориентиры.

Знания о мозге могут дать нам возможность иначе организовать образование. Мы могли бы перейти от образования, которое наполняет нас фактами, к образованию понимания, как советовал Капица. Некоторое время назад проходил мировой съезд нейронаук, в котором участвовало девятнадцать тысяч человек. Длина стендов с информацией, если их поставить в линию, составила бы двадцать четыре километра. И это всего лишь один съезд по одной области знаний. Что делать со всей этой информацией?

Мы не можем держать детей в школе восемнадцать лет и вытаскивать их оттуда, когда они почти состарились. Возможно, стоит учить другим вещам: как извлекать информацию, как учиться. В школе я очень мучилась, когда учила бином Ньютона, и хоть бы раз в жизни потом на него наткнулась. Зачем я должна знать таблицу логарифмов, когда ее можно найти за три секунды? Даже когда не было компьютеров, я могла взять с полки книжку. Знания оказались не нужны. Учить стоит другим вещам: как контролировать память, внимание, быть в когнитивной форме. Мы окружены огромными объемами информации, которую надо правильно классифицировать и упаковывать – говоря по-научному, составлять антологии.

Чем нам грозит наш мозг?