Почему властвует Запад... по крайней мере, пока еще

Рис. 4.5. Экспансия восточного центра с 3500 по 1000 год до н. э.: местонахождения, упоминаемые в этой главе

Какими бы красивыми ни были эти нефритовые предметы, археологам все равно трудно проводить раскопки в китайских местонахождениях возрастом около 2500-х годов до н. э. и при этом не испытывать хоть изредка приступов египетской зависти. Здесь они не находят ни великих пирамид, ни царских надписей. Их открытия фактически напоминают то, что археологи находят на местонахождениях в западном центре, датируемых временем около 4000-х годов до н. э., незадолго до появления первых городов и государств. Восток двигался по тому же пути, что и Запад, но отставал от него по крайней мере на пятнадцать столетий. И, в соответствии с этим графиком движения, между 2500 и 2000 годами до н. э. Восток прошел через трансформации, довольно похожие на те, что наблюдались на Западе между 4000 и 3500 одами до н. э.

Во всех долинах великих рек темпы изменений возрастали, но при этом возникла одна интересная закономерность. Самые быстрые преобразования происходили не на самых широких равнинах с самыми богатыми почвами, а там, где пространство было ограничено и где людям было трудно уйти прочь и отыскать себе новый дом, если они проигрывали в борьбе за ресурсы с другими деревнями или в войнах между ними. На одной из небольших равнин в Шаньдуне, например, археологи отыскали новый тип расположения поселений, оформившийся между 2500 и 2000-ми годами до н. э. Там вырос один крупный городок, где проживало, возможно, 5 тысяч человек, окруженный меньшими по размеру городками-сателлитами, у которых были свои еще меньшие деревни-сателлиты. При исследованиях в районе Суз в Юго-Западном Иране был обнаружен похожий тип расположения поселений возрастом примерно на 15 столетий раньше. Возможно, так всегда происходит, когда одна община завоевывает политический контроль над другими общинами.

Если судить по богатым предметам, встречающимся в могилах некоторых мужчин, после 2500 года до н. э. в Шаньдуне могли уже «карабкаться к власти по скользкому шесту» настоящие цари. В нескольких могилах нашли действительно впечатляющие нефритовые предметы и один головной убор, украшенный бирюзой, довольно похожий на корону. Впрочем, самой замечательной находкой является один скромный глиняный черепок, обнаруженный в Дингуне. Когда этот невзрачный на вид фрагмент серой керамики извлекли из земли, археологи сначала положили его в корзину с другими обычными находками. Однако когда затем они очистили его в лаборатории, то обнаружили одиннадцать символов, нацарапанных на его поверхности, схожих с более поздними китайскими письменами, но все же отличающихся от них. Не было ли это, задались вопросом археологи, вершиной айсберга — широко распространенной практики письма на непрочных материалах? Не было ли у царей Шаньдуна чиновников, управлявших их делами, как у правителей Урука в Месопотамии на тысячу лет раньше? Может быть, это и так. Но другие археологи, обратившие внимание на обстоятельства обнаружения данной надписи, задались вопросом — а было ли датирование проведено правильно, или, может быть, это вообще подделка. Ясность в этот вопрос внесут только новые открытия. Было ли это письмом или нет, — однако те, кто управлял общинами Шаньдуна, несомненно, обладали властью. Ко времени 2200 лет до н. э. человеческие жертвоприношения стали обычным делом, а некоторые могилы свидетельствуют о культе предков.

Кем были эти высокопоставленные люди? Может быть, некоторые ключи к этому дает Таосы (陶寺) — местонахождение в 400 милях [643,6 км] от долины реки Фэнь. Это самое крупное поселение, известное для данного времени, в котором, возможно, проживало 10 тысяч человек. Здесь нашли огромную платформу из утрамбованной земли, которая, вполне вероятно, служила основанием для одного из первых дворцов Китая, хотя единственным прямым свидетельством этого является декорированный фрагмент разрушенной стены, найденный в яме (через какое-то время я вернусь к этому моменту).

В Таосы были раскопаны тысячи могил, свидетельствующих о наличии явно выраженной социальной иерархии. Почти девять из каждых десяти могил были небольшими и с небольшим числом вложенных туда предметов. Но приблизительно одна из десяти могил была больше по величине, а примерно одна из ста (всегда мужская) — огромной. В некоторых из гигантских могил содержалось по 200 предметов, в том числе вазы с нарисованными на них драконами, орнаменты на нефрите и целые свиньи, принесенные в жертву, но не съеденные. Поразительную параллель с Цзяху — доисторическим кладбищем, о котором рассказывалось в главе 2, в Таосы являет наличие в самых богатых могилах музыкальных инструментов: глиняных или деревянных барабанов с натянутой на них крокодиловой кожей; больших каменных колоколов и странно выглядящего медного колокола.