Почему властвует Запад... по крайней мере, пока еще

Таоте — (кит. 饕餮; букв. «обжора»;) изображение чудовища, которое часто встречается в орнаментах на бронзовых изделиях династий Шан и Чжоу. Существует несколько гипотез, что именно изображает таоте, но они основываются на домыслах или более поздних текстах; упоминание таоте в шанских источниках до сих пор не обнаружено. Но несомненно то, что изображение тесно связано с шанским религиозным культом, особенностью которого был обычай поднесения животных и человеческих жертвоприношений духам предков и божествам природных стихий. Это наиболее вероятное объяснение того, что изображение таоте встречается на ритуальных сосудах для жертвоприношений и секирах Юэ (鉞), предназначавшихся для обезглавливания жертв. Особенностью изображения являются огромные круглые глаза с мощными надбровными дугами и крупные разветвленные рога, которые могут изгибаться в спиралевидные узоры.

Колониализм Чжэньчжоу также превзошел колониализм Эрлитоу. На расстоянии 400 миль [643,6 км] от города за рекой Янцзы шахтеры разрыли долины Тунлина в поисках меди, проложили в скальных породах сотни шахт, выложенных изнутри досками, и изуродовали ландшафт 300 тысячами тонн шлака. Предметы, которые они оставили после себя (настолько хорошо сохранившиеся, что археологи нашли даже их деревянные и бамбуковые орудия и тростниковые циновки для сна), были в точности похожи на предметы из столицы Шан. Когда материальная культура в стиле Урука распространилась по Месопотамии после 3500-х годов до н. э., некоторые местонахождения выглядели как клоны самого Урука, вплоть до планов их улиц. Колонисты из Шан поступили подобным же образом — они строили миниатюрные разновидности Чжэньчжоу, в которых были свои дворцы, свои богатые могилы и свои бронзовые ритуальные сосуды. В полной мере этот шанский стиль проявился в Паньлунчэне, лежащем на самом удобном пути из Тунлина в центральную часть территории государства Шан.

Только около 1250-х годов до н. э. Шан реально ожил для нас. Согласно легенде, в 1899 году (на этот раз нашей эры) родственник Ван Цижуна, директора императорской академии в Пекине, заболел малярией и отправил слугу купить старый панцирь черепахи — традиционное китайское лекарственное средство[87]. Больной родственник Вана был образованным человеком, и, когда он увидел ряд символов, нацарапанных на панцире, который его слуга принес домой, он подумал, что это какая-то древняя версия китайского языка. Он отправил панцирь Вану, чтобы тот высказал свое мнение, и Ван предположил, что надпись датируется временами династии Шан.

Купив еще панцирей, Ван добился быстрого прогресса в расшифровке надписей, — однако, как оказалось, недостаточно быстрого. Летом 1900 года народный гнев против представителей Запада разразился в виде Боксерского восстания. Вдовствующая императрица поддержала восставших и назначила имперских чиновников, включая Вана, руководить отрядами народного ополчения. Восставшие осадили комплекс иностранных посольств, но на Пекин обрушились двадцать тысяч иностранных войск — японских, русских, британских, американских и французских. Когда ситуация стала катастрофической, Ван, его жена и сноха отравились и бросились вниз со стены.

Имевшиеся у Вана кости с надписями попали в руки его старого друга. Еще через десять лет он умер, попавший в опалу и сосланный в глушь на запад Китая. Но в 1903 году ему удалось опубликовать эти надписи в одной книге. Это вызвало «костяную лихорадку». Иностранные и местные ученые бросились активно скупать панцири черепах; один из них предлагал три унции серебра за одно написанное слово, и это было в то время, когда работник в Пекине получал всего шестую часть унции серебра за день труда. Плохой новостью было то, что это вызвало вал незаконных раскопок. При этом вооруженные банды устраивали перестрелки на картофельных полях из-за фрагментов древних панцирей черепах. Однако хорошие новости были экстраординарными. Ван не только оказался прав, когда утверждал, что эти обгоревшие панцири и кости были древнейшими китайскими текстами. Также оказалось, что на них имелись имена царей, которые в точности соответствовали тем, которые были перечислены Сыма Цянем — историком I века до н. э.[88]